Юлия Климова - Теплая снежинка

Уже через два часа я почувствовала непреодолимое болезненное желание напиться. По-гусарски! Шампанское, и только шампанское! Мне захотелось стряхнуть с себя пыль вопросов, постоянно крутящихся в голове, мне захотелось немножечко отомстить, немножечко расслабиться, получить законную порцию комплиментов и не менее законную порцию острых взглядов. Кто скажет, что я не имею на это право? Полагаю, никто.

Дмитрия Сергеевича мы спрашивать не будем. Мой муж не разбирается в таких делах.

– Наташа, ты сегодня необыкновенно хороша, – раздался за спиной довольный голос руководителя коммерческого отдела Ивана Ивановича Мухина.

Вот человек с короткой памятью! Если бы он помнил хотя бы десять процентов хотя бы одной вечеринки, он бы уже давно, как порядочный мужчина, сделал бы предложения руки и сердца Олечке, Светочке, Ирине Константиновне и Инне Григорьевне!

Середа заботливо наполнил мой бокал шампанским и через минуту потянул танцевать.

– Что Бондаренко?

– Доверил суперпроект, – заулыбалась я до ушей, начиная чувствовать свою особую значимость.

– А что Кондрашов?

– Никак не пойму, кто из нас больше любит друг друга, – хихикнула я и, подтолкнув Середу, прибавила шаг, настаивая на вальсе.

– Из вас вышла отличная пара!

– Сама не нарадуюсь!

Каждое услышанное и произнесенное слово уже начинало вызывать смех. Середа принялся рассказывать мне последние новости, и я, развесив уши, сбиваясь с ритма, кивала, хмыкала и ахала.

– Слива ходил к Бондаренко.

– Да ну!

– Ага, просил укоротить тебе не то руки, не то ноги.

– Ноги вряд ли, ноги ему всегда нравились. Я сейчас пойду и приглашу его на танец!

– Жестокая, – усмехнулся Середа.

– Не-а, я чуткая, внимательная и заботливая. Если человеку плохо, то нужно его поддержать! И если не я, то кто же?

– Шампанского?

– Да.

Я старалась не думать о Кондрашове и старалась веселиться, но не очень-то получалось… Где он сейчас? Чем занят? С Германом небось, воркует над «Ониксом»… Ну и пусть!

Наверное, рубашка застегнута на все пуговицы. Волосы в идеальном порядке.

Хмурится, и на лбу появляются морщины.

Серые глаза то темнеют, то светлеют.

И греческий нос по-прежнему остается греческим…

Ну и пусть!

– Еще шампанского?

– Да!

Как мог он искать недостатки в моей внешности, как мог дурно отзываться о моей стрижке и конопушках? Как мог выставить за дверь ради дочери Эммы Фогли и десяти гектаров земли, как мог расчетливо жениться на мне из-за тех же гектаров? Как мог проигнорировать в брачную ночь, как мог отпустить на этот корпоратив до утра?!

– Еще шампанского?

– Давай.

Боже, я все время думаю о нем, я все время мысленно разговариваю с ним… и как же давно это происходит? Боже…

Он целовал меня каждое утро. По-разному, не слишком-то страстно, но целовал… А мне всегда нравились его поцелуи: и простенькие, и редкие настоящие… И взгляды его нравились…

Дмитрий Сергеевич…

Дима…

Вкусное шампанское, и я так необъяснимо счастлива, как подросток, перед которым стоит огромная тарелка с шоколадным пломбиром. И никто не будет жужжать на ухо, что холодное есть нельзя, а в таких количествах и подавно, и никто не отберет эту необыкновенную вкуснятину, потому что кому-то там тоже хочется… Это мое, и только мое…

– Может, вина? Есть белое и красное.

– Нет, шампанского…

Где он сейчас?

Чем занят?

Я бы сейчас его с удовольствием поцеловала, я бы позволила ему все… Уф, эту мысль зачеркиваем. Зачеркиваем два раза!

Нет, я бы позволила ему все. И чтобы его дыхание сливалось с моим, и чтобы подскочила температура до солнечного жара, и чтобы вздох означал момент счастья, и чтобы стон означал… Уф, куда меня занесло. Неужели я хочу быть с ним? Неужели в моем сердце поселилась самая настоящая и неожиданная лю…

– Наташка, ты о чем думаешь? – спросил Середа, приподняв брови. – На твоем лице вот уже двадцать минут тень Бородинского сражения сменяется тенью Пленума ЦК КПСС, и происходит это без перерыва.

Поставив опустевший бокал на стол, я растерянно пожала плечами, поймала пару смешинок и весело ответила не по теме:

– Пойду приглашу Сливу на танец, мне кажется, он будет рад.

Середа опять усмехнулся, покачал головой и забрал у меня бокал.

– Ступай, благословляю. – Он ехидно сморщил нос и потянулся к пачке сигарет. – Уверен, ты найдешь, что ему сказать и на какую ногу наступить.

Поднявшись, качнувшись вместе с залом, помахав Бондаренко (я здесь, я жду интересный проект, и я жить без вас не могу), я двинулась в сторону Бережкова. Походку я позаимствовала у маман (чего ж зря добру пропадать), и вы бы видели, как надулся Вячеслав, как он приподнял на миг тяжелую попу и тут же вернул ее на место!

Я иду, нетерпеливый мой, я иду, пугливый мой, я иду, жадный мой… Тьфу!

– Давай потанцуем, как в старые добрые времена… – многозначительно выдала я, хотя старые добрые времена ничем, кроме как моим частым фырканьем и стандартным: «Нет, Слива, нет, размечтался, вернись на грешную землю», похвастаться не могли.

Вот человек, который сейчас ответит «за всех обманутых девчат».

– Давай, – он важно встал со стула, одернул пиджак и самодовольно улыбнулся.

Пахнуло Hugo Boss и неудовлетворенными амбициями. Я даже побоялась предположить: в какую сторону вильнули его скользкие мысли, в какие кусты их потянуло…

– Как поживаешь, Слава? Каким проектом занимаешься сейчас?

Почему бы не спросить? Почему бы интеллигентно не поинтересоваться? Он – дизайнер. Я – дизайнер. Мы – одна команда!

Еле сдерживая смех, чувствуя, как нервно дернулись ладони Сливы на моей талии, я посмотрела в глаза своему «коварному» врагу и приподняла брови, изображая добрую и внимательную учительницу. Пришлось сконцентрировать разум и волю, пришлось поймать пузырьки шампанского и погрозить им пальцем, пришлось отступить на шаг, потому что моя правая нога уже собиралась сделать свое черное дело, а именно злостно наступить на ногу Бережкова.

– Я тебя, Амелина, вижу насквозь, – просипел Слива, тяжело дыша. – Ты же не зря пригласила меня на танец, да?

– Не зря, – согласилась я, умоляя левую ногу не брать пример с правой.

– Ты грамотно подсуетилась и вышла замуж за Кондрашова. Я всегда знал, что ты умна и хитра… Деньги… деньги подомнут под себя любого… И как у тебя всегда все так ладно получается, а? – Бережков завистливо дернул носом. – А теперь настали будни, да? Теперь тебе нужен кто-то для души и… Я же догадываюсь, почему ты все время крутишься у меня под ногами, почему суешь палки в колеса, почему стараешься заполучить то, что принадлежит мне… Ты гордая, Амелина, и просто так не можешь… то есть…