Кэти Келли - Если женщина хочет...

– Сомневаюсь, – засмеялась Хоуп. – С какой стати Мэтту этого бояться?

Вирджиния пожала плечами:

– Я не имею в виду, что вы и в самом деле уйдете от него. Про­сто вы должны повысить собственную самооценку.

Хоуп улыбнулась, довольная этой мыслью.

– Идея богатая, но реализовать ее нелегко!

Прозвучал звонок в дверь. Это означало, что прибыли заказан­ные такси.

– Вот и хорошо, – сказала Гизелла, с трудом поднимаясь на ноги. – Я все равно слишком устала, чтобы исповедоваться. В сле­дующий раз, ладно?

– Ладно, – сказали все, подвыпившие и довольные.

– Я чувствую себя исцелившейся, – заявила Сэм, прощаясь с Мэри-Кейт у дверей. – И дело не только в вашем мартини.

– Знаю, – ответила Мэри-Кейт. – Но это лишь первый шаг к тому, что вы ищете. Большинство людей думает, что у них нет выбора и что нужно мириться с окружающим. И лишь немногие счастливчики знают, что всегда можно изменить свою жизнь к лучшему.

Сэм блаженно улыбнулась:

– Вечер был замечательный. Можно будет прийти к вам снова?

– Разумеется! В любое время, дорогая.

На следующее утро после заседания клуба макраме Сэм встала раньше остальных взрослых обитателей дома. Когда Хоуп спус­тилась по лестнице, сестра намазывала шоколадным кремом только что испеченные булочки, а Милли и Тоби с восторгом на­блюдали за ней.

– Ты сегодня рано проснулась, – сказала Хоуп, у которой после вчерашнего слегка гудело в голове.

– Да, и чувствую себя отлично. Не сердись, но я заказала би­лет на вечерний рейс, чтобы к ночи быть дома.

Хоуп уставилась на сестру:

– Я думала, что полечу с тобой…

– Нет, не полетишь. Ты слишком занята. Я вернусь домой и пойду к консультанту сама. Хоуп, я не младенец!

– Но я хотела…

– Знаю. – Сэм обняла сестру.

Это была роковая ошибка, поскольку Милли осталась наедине с глубокой тарелкой шоколадного крема. Мать и тетка обнима­лись, пока вопль и грохот не оповестили о том, что Милли реши­ла взять готовку на себя.

– Упала… – растерянно пролепетала Милли, уставившись на разбитую тарелку и пол, залитый шоколадом.

Когда Сэм и Хоуп расхохотались, Милли тоже радостно захи­хикала. Раньше ей и в голову не приходило, что это кому-то может показаться смешным.

14

Сэм представляла себе консультанта внушительной деловой дамой в темном костюме в непременую полоску, но профессор Оливьери оказалась немногословной седой женщиной в белом халате поверх платья. Ростом она уступала Сэм; на бледном лице выделялись проницательные и дружелюбные карие глаза.

Она молча читала письмо врача, пока Сэм дрожала от волне­ния и смущения. Мысль о том, что ее сочтут законченным ипохонд­риком, заставляла Сэм сгорать от стыда.

– Прошу прощения за то, что подняла шум, – наконец не вы­держала она. – Я очень нервничала и решила, что просто не вы­держу долгого ожидания…

Профессор Оливьери только улыбнулась.

– Не беспокойтесь, – сказала она. – Сейчас я проверю, нет ли у вас опухолей. А потом для страховки проведем сканирование.

Сэм слабо кивнула.

– Начинайте, – шепотом ответила она.

Сэм уже уговорила себя, что все будет хорошо, но вдруг она ошиблась?..

Тем временем Хоуп сидела на кухне и смотрела на висевшие над столом часы с маленькой русалкой. Прием был назначен на три. Сколько он может продлиться? Хоуп начала считать. Пять минут на ожидание, еще пятнадцать на выяснение жалоб, пять-десять минут на осмотр… Наверно, потом Сэм отправят на ска­нирование. Интересно, это в том же здании или придется куда-нибудь ехать?

В коттедже «Кроншнеп» было тихо, если не считать тиканья часов и мычания коров, доносившегося с недалекого пастбища. Днем Мэтт тактично увел детей гулять, но теперь Хоуп хотелось, чтобы они были рядом. Забота о Тоби и Милли отвлекла бы ее от мыслей о Сэм.

Она сидела, ждала и злилась на себя за то, что не полетела в Лон­дон вместе с сестрой. Это было вовсе не трудно. Мэтт мог бы при­смотреть за детьми, а она вместо того, чтобы сидеть в Керри и ждать у моря погоды, держала бы сейчас Сэм за руку, утешала и успока­ивала.

Черт бы побрал упрямство Сэм и ее стремление к независи­мости! Но когда Хоуп как следует подумала, она поняла, что имен­но независимость нужна сейчас Сэм больше всего. Если бы Хоуп была с сестрой, та могла бы сломаться.

Чтобы как-то убить время, Хоуп решила погладить белье. Ког­да раздался звонок, она успела выгладить десять рубашек. Бросив утюг на доске, она побежала к телефону.

– Алло!

– Это я, – прозвучал голос Сэм.

Хоуп задержала дыхание, не зная, что можно сказать в такой ситуации.

– Все в порядке! – быстро проговорила Сэм. – В полном по­рядке! Сканирование обнаружило только фиброиды, а удалить их не представляет никакого труда!

– Ох, Сэм, – всхлипнула Хоуп, – я так боялась за тебя! Ужас­но боялась…

– Я тоже! – пропела счастливая Сэм и сразу начала утешать сестру: – Но теперь все хорошо. Я жива и здорова. Врач хочет на­править меня на какую-то штуку, которая называется трансцер-викальная резекция, но это пустяк. Я лягу в клинику и выйду от­туда в тот же день. Господи, я так рада! Что бы мне устроить?

– Может быть, вечеринку? – подсказала Хоуп, которой ужас­но хотелось оказаться рядом с сестрой и обнять ее.

– Грандиозная мысль! – обрадовалась Сэм.

На мгновение Хоуп почувствовала себя одинокой, но тут же спохватилась.

– Кого пригласишь? – спросила она.

Катрина отнеслась к идее вечеринки экспромтом с воодушев­лением.

– Я ведь больше никуда не хожу! – простонала она. – Не про­лезаю в дверь!

Джей и Грег собирались куда-то еще, но согласились заехать к ней по дороге.

– А по какому поводу вечеринка? – подозрительно спросила Джей.

– По поводу того, что я жива и здорова, – сказала Сэм, выти­рая слезы. – На прошлой неделе мне было очень скверно. Я ду­мала, что заболела, но все обошлось.

– Почему ты так думала? – тут же прицепилась к ней Джей.

– Потом расскажу. Какие блюда заказать – тайские, индий­ские или итальянские?

– Если хочешь все сделать по высшему разряду, закажи на дом повара из ресторана. Это будет проще.

В пятницу Сэм ушла с работы пораньше и по дороге купила несколько букетов цветов. Вино и еду она заказала, оставалось только прибраться и расставить цветы. Уборка заняла у нее не много времени, потому что чистота в квартире была идеальная. Обеденный стол украсила ваза с коралловыми розами, в бело­снежной гостиной разместились кроваво-красные амариллисы, а в коридоре – ароматные лилии.

Сэм сунула два розовых бутона в хрустальный бокал, отнесла его в столовую и поставила на подоконник. Выглянув в окно, она увидела Бенсона, тащившего на середину патио лавровое дерево в большой каменной вазе. Было ясно, что одному человеку это не под силу, но Морган помощников не признавал.