Вне правил - Анель Ромазова
— Не буду, на диване буду спать, пока сама не придёшь и хорошо не попросишь, — огласив свои требования, он делает то, что я меньше всего ожидаю.
Встаёт и, прихватив с собой моё бельё, то есть трусики, зажимает в кулак, а ночную сорочку, как паршивую кошку за шкирку тащит к открытому окну и отправляет в свободный полёт.
Удивлённая такой сценкой, где темпераментный жеребец самовольно отказывается, да ещё и условия выдвигает. Вдвойне обидней, когда я вся пылаю, а он… так. так неприятно обламывает. Я же пошла ему уступки, не обозвала, не обругала, целовать просила, а ему оказывается мало.
Ладно, хочет, пусть на диване спит, с таким ломом же не больно выспишься. Я потерплю. У меня терпения вагон и маленькая тележка. Есть хочу. Схожу, наверно, за пиццей.
Да, голая! А что он там не видел.
= 46 =
По обнажённому дефиле осеняет меня догадка — кто-то хитрожопенький пыжится ломануть меня на прочность.
Не включая свет, Царевна прохаживается мимо к столу. Нет чтобы его обойти, она через него тянется за коробкой с пиццей и долго стоит в такой вот позе, когда её попка оттопырена, а из спальни на неё падает свет.
Вот на хрена, спрашивается, на носочки вставать, яйца у меня и без того в камень, а головку с члена рвёт.
Но так просто я не сдамся.
Отворачиваюсь к стенке и делаю вид, что сплю и уже давно. Давлю улыбку, после пятиминутного шуршания, а затем довольного урчания. Можно ж было нормально, вдвоём поесть, но Яська на то и Яська, чтобы строить из себя «не хочу, не буду.»
У меня не жравши желудок тоже посасывает, аппетита не было, а сейчас вот проснулся. Ясеньке надо чаю налить, она ж не знает где у Михи кружки.
Встаю и тихонько подкрадываюсь, без всякой задней мысли прижимаюсь сзади. Яська зависает, не донеся кусок пиццы до рта. Втиснув её в стол, откусываю приличный ломоть, спецом задев языком пальцы. Руками не трогаю, расположив их на столешнице, но членом между упругих ягодиц двигаю.
— Вкусно, мась? — держу траекторию настоять на своем и продолжить её дразнить.
— Мугу, — смахивает крошки с уголков рта, моментально разворачивается, повиснув у меня шее. Расплющивает сиси на груди, а напыженные сосочки царапаются, защемляя мою серьёзность, — Я не хочу с тобой больше ругаться.
— Я с тобой вообще не ругаюсь, а спорю и ищу компромиссы. Мне не в лом подойти и извиниться, если я не прав, а ты Яська, чуть что сразу расставаться торопишься, — выкатываю без претензии, а как есть.
Я по факту хренью с обижульками не страдаю. Если и страдаю, то недолго. Жизнь, как это не печально — коротка, чтобы на обиды её тратить.
— Почему всегда так? Почему я всегда чувствую себя виноватой? Почему извиняться первая хожу? — вспыльчиво брякает. Грызу ей шейку, мураша кожу до осиной талии. Членом ощущаю крупную дрожь и шершавость.
— Потому что я тебя больше люблю, не выгоняю и не несу всякую обидную фигню типа ты тупой и ни на хер собачий неспособен.
— Да, конечно, больше ты любишь. Вот не ври, больше чем я тебя любить невозможно! — на эмоциях вырываю из неё признание.
Беспокоиться перестаю. Ругаться в таком темпе заводит охеренно. Из неприятного опыта следует, что Зайцу стоит сразу выкладывать свои намерения. Конечно же ставлю себе респект, обнаружив ключик к нашему взамиопониманию.
— Яська, я квартиру нам нашёл. Первый этаж, две больших спальни, хорошая звукоизоляция. Матери после выписки удобно на улицу выходить. Смотреть будешь?
— Позже. ты. ты голый, я не об этом думаю, — давит прерывисто, едва я ласковыми укусами на плечи переключаюсь.
И я. не думаю, поглаживая треугольник между её ног, чувствую влажный жар и, теряя желание о чём-то разговаривать.
— Наелась? — мне на еду уже плевать. Царевна тревожит аппетит другого плана.
— Почти. потом. Натан, я один ролик видела там… он. её к столу, но только сзади и она как будто не хочет.
— Понял, — озадачиваюсь, что за ролики, эротического содержания, моя Царевна смотрит, и без меня прокачивается. Считаю верным прояснить один аспект, — Мне тебе угрожать, когда я принуждать к сексу буду?
Она же об этом. Возьми меня через "не хочу". Интересная штука получается. Строгая киска сочится мне на ладонь отчётливыми признаками желания. Яська возмутительно страстно постанывает, когда клитор задеваю.
— А можно? Но. чтобы не обидно и я. распутной девкой себя не чувствовала.
— Покорись мне, ведьма! Сойдёт? А потом, могу ещё не больно по заднице шлёпнуть?
— Про ведьму не надо, а про. да, можно.
Сомневаюсь, что Царевна осознаёт, как даёт мне зелёный свет, доверительно высказывая о своих фантазиях. Твою же ж мать! Кому ещё так повезёт..
Блядь неважно!
Судорожный вздох совместно с поцелуем в себя протаскиваю, не по сценарию, а чистая импровизация, как я её над столом склоняю, одичало стиснув и погрузив язык в манящий ротик.
Распихиваю коробки в стороны. Мну жопку, растягивая половинки. Напал, ебать, так напал и обездвижил, но Ясенька с ролью нехочухи тоже херовенько справляется, заплетаясь подо мной в жгучем танце с тихими стонами и влажными чмоками.
Переворачиваю и кладу грудью на столешницу. Шлёпаю.
— Ай! — взвизгивает, двумя ладошками сразу же прикрывая пострадавшее мягкое место.
— Что ты делала в моём доме ночью, плохая девочка, — рычу, сук, натурально от критически мощного возбуждения.
— Я..я хорошая.
— Так докажи. Отдайся мне веее… вся мне отдайся, — мигом исправляюсь, потому как Ясе не вкатило.
Чувственно встряхиваясь, шатает своей жопкой, попеременно задевая раздутый конец. Рукой ей больно, а посему не так уж приятно, как запланировано. Членом шлёпать по половинкам ягодиц самое-то. Меня шароебит ощущениями, едва им клацаю по нежной упругости.
— Вот, Натан. вот. ага. ещё, ещё, — частит тонюсенькие всхлипы, подстёгивая закрепить членопорку в топчике предварительных ласк.
Приставляю каменную эрекцию к распахнутым складочкам. Давлю на мокрую дырочку, удерживая обвал сердцебиения в груди. Забуриваюсь в узкий тоннель, совершенно не дыша. Неторопливо вхожу. Плавно разминаю шелковистую кожу над бёдрами.
— Ах. боже. ах, — верещит Царевна, задыхаясь якобы в шоке от неожиданности.
Толкаюсь глубже и чуть жёстче. Ладонью прописываю точную линию по позвоночнику, то ли вжимаю Ясеньку в стол, то ли указываю изогнуться и подставить для меня щёлочку. По итогу на предплечья ухожу и до запястий съезжаю. Подтягиваю её кулачки и на попку кладу.
— Вот так держи, Мась, — фиксирую её пальчики, разведя
