Мена - Хельга Дюран

Он подхватывает меня под ягодицы и усаживает на подоконник, хотя до кровати пара шагов. Вадим толкается между моих ног, выбивая из меня стон. Я сама жмусь к нему бедрами, как ненормальная.

— Вадим! — стону я ему в шею.

— Кошечка моя нетерпеливая! — усмехается Вадим. — Соскучилась по папочке?

Наконец Вадим приспускает штаны вместе с трусами и оттуда вываливается его большой и толстый, как дубина, член. От возбуждения вены на нем становятся хорошо различимы, а яркая головка блестит от смазки. От нетерпения я сама хватаюсь за него рукой, как будто в этом отростке находится мое спасение, и направляю его в себя.

У меня вырывается уже не стон, а крик, когда Вадим входит до упора.

— Кричи еще! — подзадоривает меня Вадим. — Кричи громче, Ариша!

И я кричу! Раздирая ногтями его спину и плечи, трусь о его бороду щекой, кусаю его губы, пока Вадим намертво зафиксировав мои бедра руками, вдалбливается в меня до упора.

На мгновение я замираю, прикусывая его каменное плечо, а потом взрываюсь. Так ярко и бурно, что силы меня покидают, и я падаю на Вадима всем телом.

Не вынимая из меня член, Вадим прижимает меня к себе и несет на кровать. Он садится, и я оказываюсь верхом на нем. Его горячий язык дразнит вершинки моей налитой груди, и я выгибаюсь ему навстречу, обхватив Вадима за шею.

— Давай, малышка! — Вадим смачно шлепает меня по заднице. — Я помню, как тебе нравится скакать на мне!

Я начинаюсь двигаться на его члене, растянувшем меня до предела, всхлипывая от восторга. Вадим шлепает меня по жопе еще и еще. У него тяжелая рука, но это меня раззадоривает все больше. По моей груди снова скользит его язык. Вадим втягивает поочередно мои ноющие соски, посасывая и покусывая. Я скачу на нем, уже на пределе. Вадим отрывается от моей груди и шарит рукой по тумбочке. Он лихорадочно нащупывает какой-то тюбик, но я уже не соображаю, что он там делает.

— А еще я помню, как тебе понравилось вот это! — хрипло басит Вадим мне в ухо, и я чувствую его холодные мокрые пальцы на своем анусе. Я инстинктивно дергаюсь. — Расслабь попку! Доверься мне!

Я обессилено повинуюсь Вадиму, чувствуя, как сначала один, а затем уже два его пальца начинают таранить меня еще и сзади. Меня начинает трясти от этого безумия! Я уже сама подаюсь назад, стремясь принять его пальцы глубже и глубже. Вадим перестает скользить во мне пальцами. Просто держит там руку.

— Сама! — хрипит Вадим, утыкаясь лбом в мой лоб.

Я начинаю раскачиваться на мужчине, как на качелях вперед и назад, не понимая, какое проникновение у меня в приоритете. Насадиться одновременно и на член, и на пальцы Вадима у меня не выходит. Я тихо поскуливаю, не в силах попросить его продолжить ласкать мою попку.

Вадим сам понимает, чего я выпрашиваю своим скулежом. Движения его пальцев возобновляются, становятся яростными, а вторая его рука нащупывает мой клитор. Напряжение во мне растет и ширится с новой силой. Слезы текут по щекам.

— Кончай! — выдыхает мне в шею Вадим. — Кончай, Ариша!

Я беззвучно всхлипываю, когда меня накрывает мощнейшим из всех оргазмов, которые я испытывала за свою коротенькую жизнь. Вадим рычит, хватает меня за бедра и продолжает долбить мое трясущееся в диких конвульсиях тело. Я чувствую, как меня обдает его семенем изнутри, и Вадим падает на спину, увлекая меня за собой.

Мы долго лежим в полной отключке. Член Вадима все еще во мне. Все такой же твердый, как будто он не кончал. Я прижимаюсь мокрой от слез щекой к его груди, совсем рядом с повязкой.

Он лениво и мягко поглаживает меня по спине. Шевелиться не хочется, говорить не хочется. Хочется спать…

Я просыпаюсь у Вадима. Счастье, от осознания, что он рядом, затапливает меня до покалывания в кончиках пальцев. Я прижимаюсь к его широкой спине. Обнимаю, веду рукой от шеи до твердого живота.

— Ариша, кошечка моя! — сонно мычит он.

Он такой горячий! Невыносимо горячий…

— Вадим! — зову я его. Он поворачивается и я трогаю рукой его лоб. — У тебя жар!

— Это от того, что ты рядом, — пытается шутить мужчина, но я вижу его лицо, покрытое испариной.

— Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спрашиваю я.

— Как в раю!

— Я позову Илью!

Мне эти мужские бравады не по вкусу. Видно же, что он болен. Вадим материться мне в спину, но я иду за помощью.

Илья уже не спит. Он сидит в кресле, задумчиво постукивая своим телефоном по подлокотнику. Парень встречает меня взглядом, полным осуждения и обиды. Злится, что спала не у него? Мне все равно!

— У Вадима жар, — вместо "доброго утра" бросаю я Илье и начинаю искать свою одежду, разбросанную по всей спальне.

Илья чертыхается себе под нос и выходит.

Я быстро одеваюсь и бегу следом. Мне уже нужно выезжать домой, но я не могу уехать, не зная, что там с Вадимом.

— Ты пил вчера таблетки? — спрашивает Илья у брата. Он хозяйничает на его тумбочке, перебирая банки с лекарствами на ней. Ему попадается флакон со смазкой. Он мгновение держит его в руке а потом отшвыривает в угол. — Вадик, ты оглох? — злится Илья, не дождавшись ответа.

— Я не помню! Вчера не до того было! — бурчит басом Вадим.

— Какого хуя? — злится парень еще больше. — Врач сказал пить антибиотики! Хочешь инфекцию подхватить? Ты и так еле выкарабкался.

Вадим только ржет в ответ. Неужели он не видит что Илья волнуется?

— Сука, смешно тебе? — Илья сметает с тумбочки все пузырьки одним разом, и они с грохотом разлетаются по комнате. — Смешно?

— Вадим! — одергиваю я старшего Филатова. — Илья! — Я подхожу к парню и обнимаю его. — Илюша, любимый, успокойся! Прошу тебя!

Илья не сразу, но успокаивается.

— Надо теперь делать укол! — возмущается он. — Блядь, как ты мог забыть про лекарство?

— Илья, — уже серьезным тоном обращается к нему Вадим. — Извини меня, пожалуйста! Я больше так не буду!

И снова начинает ржать. Да что, блядь, смешного? Мне хочется не меньше Ильи ему врезать.

— Дай мне лекарство, — прошу я Илью. — Я сама!

Илья поднимает с пола все необходимое и возвращает на тумбочку.

— 10 миллиграмм, внутримышечно, — говорит он, не глядя на Вадима. — Перевязку сам сделает!

Илья уходит, и Вадим перестаёт смеяться, потому что я уже стою перед ним со шприцом.

— Может не надо? — нервно сглатывает Вадим.

Теперь становится смешно мне. Укольчиков