Неидеальные. Откровения о любви (СИ) - Лейк Оливия

— Алена! — услышала и обернулась. Так екнуло, защемило в сердце. Нашел? Приехал? За мной приехал… — Ты почему убежала? Телефон выключила? — Дима стремительно подошел и крепко обнял меня. — Ты куда одна, ночью, Алена. Ален… — заметил, что плачу, прижимаясь к его плечу. — Ты чего, девочка моя?

— Я испугалась, что не придешь больше… Что не выберешь меня… — подняла глаза на него. — Твой отец не принял меня и моих щенков.

Дима клацнул челюстью и шумно выдохнул.

— Алена, — сжал мои плечи, пронзительно в глаза заглядывая. — Не делай так больше, хорошо? Не сомневайся во мне. Никогда не сомневайся.

Я кивнула и прижалась к его груди, раствориться хотела, в силу его завернуться, как в пуховое одеяло. Чтобы тепло, надежно, уютно. Дима пах прохладой и свежестью, аромат до костей пробирал арктическим льдом, аж горло перехватывало, если на других ловила эти ноты. А на Небесном обжигающим был.

— Поцелуй меня, — попросила шепотом и сама к губам потянулась. Горела вся. Хочу его. Страсти, нежности, любви пылкой хочу. Почувствовать, что мой. Душой и телом. И его стать. Снова. Каждый день. Каждую ночь.

Мы занимались любовью в машине. И дома. Пока все спали беседку облюбовали. До спальни дошли часа в два только. Сегодня на ночь осталась Надежда Рудольфовна. Маму я разгрузила по максимуму. Она у меня к поступлению готовилась.

— Дим, — спросила уже в постели. Не могла уснуть, — можно спросить?

— Можно, — он лениво гладил меня по спине, спускаясь к ягодицам.

— Что случилось с твоей мамой?

Рука застыла, чуть больнее сдавливая нежную кожу.

— Я очень хочу узнать тебя лучше, — поцеловала в щетинистый подбородок.

Он тяжело вздохнул и заговорил:

— Родители постоянно ругались. Сколько я себя помню. Пока был маленький очень боялся их ссор. Причин, конечно же, не понимал. Лет с девяти стало ясно: папа гуляет, а мама… Она всегда была очень доброй со мной, рассказывала истории и целовала на ночь, но с годами стала отстраненной, грустной, забывчивой. Мне было пятнадцать, когда торопился домой порадовать ее. Мне дали мастера спорта международного класса по плаванию, светило место в сборной… Я до сих пор помню, как звал ее, как поднимался по лестнице, как в спальню зашел, — Дима замолчал и продолжил охрипшим голосом: — Мама лежала на кровати. Я сразу понял, что она умерла. У нее был такой стеклянный взгляд, голова неестественно откинута, пена изо рта. Тогда мой мир окончательно рухнул, — он погладил меня по волосам и обнял еще крепче, словно бы потерять боялся. — Позже отец рассказал, что она прочно сидела на антидепрессантах. Потом перешла на сильные психотропы. Как итог — передозировка. — Дима опустил голову и на меня посмотрел затуманенными взглядом: — Так я остался один. Мама бросила, а с отцом никогда не был близок.

— Прости, что спросила, — прижалась еще сильнее, согревая, показывая, что я рядом. Что он больше никогда не останется один.

— Все, — Дима провел ладонями по лицу, растер глаза и передо мной был снова Небесный: не Электроник, но и уязвимость во взгляде, с которой делился сокровенным, испарилась. — Иди сюда, — затащил в берлогуиз пушистого одеяла, а на дворе, на минуточку, июль-месяц! — Снова хочу тебя…

Глава 47

Алена

— Мам, как думаешь: какое? — и показала на два платья: одно черное струящееся, второе шелковое, жемчужно-белое. Первое роскошное, другое простое, но поразительно утонченное и с аурой сексуальной невинности. Я была в сомнениях.

— А вы? — посмотрела на дочь и Надежду Рудольфовну. Мне сегодня нужно блистать. Соответствовать вечеру и своему мужчине. Разумом понимала, что это все чванливые глупости, но внутри поселился страх, что я недостаточно хороша. Не для Димы, естественно, для его окружения. Вроде бы уверенная в себе женщина, но и я поддавалась внушению: сколько раз слышала, что не подхожу, что не того поля ягода… Теперь подсознательно стремилась быть лучшей, чтобы рта не смели открыть.

Правду, значит, говорят, что в каждой сильной женщине живет маленькая девочка с потребностью в одобрении старшего. Мне еще очень далеко до полного принятия себя и настоящей внутренней свободы.

— Черное, — настаивала мама.

— А мне это нравится! — Катя с благоговением прикоснулся к переливающейся светлой ткани.

— Мне тоже, — согласилась с ней Надежда Рудольфовна, удерживая на руках Кирюшу. Да, у нас прямо семейный совет по жизненно важному вопросу! Правда, один из членов семьи мог превратить мои наряды в лохмотья, и буду я несчастной Золушкой. Кирилла нужно держать крепче!

— Оно очень красивое, но не будет ли намеком? — задумчиво добавила мама.

— Мам, ну это у кого, о чем болит! У меня, как и у Димы, о женитьбе не болит.

Я убрала черное платье в гардероб, сделав выбор в пользу светлого. Все вышли, и я продолжила сборы. Сегодня в «Теско» важное мероприятие. Дима закинул удочку еще две недели назад. Я напряглась, если честно. Соберутся топ-менеджеры компании, директора, зарубежные партнеры и все бы ничего: я красива, не глупа, со мной есть, о чем поговорить, а мне есть, что рассказать, но все это омрачал факт, что с этими же людьми Дима встречался в компании бывшей жены. Которая, к слову, моя сестра. Ну как тут оставаться спокойной! Это же готовый сюжет к мыльной опере!

— Алена… — Дима подкрался и прижался сзади. Обнаженный, распаренный после душа, возбужденный. — Какая ты красивая и сексуальная, — потянул тонкую бретельку вниз, оголяя грудь. — Еще и без лифчика…

— Дим, нельзя… — легонько шлепнула по пальцам. — Я уже собралась. И ты одевайся. Опоздаем.

Я долго смотрела на него, позволяя страху отразиться на моем лице, затем шепотом спросила:

— Как я выгляжу? Пойдет?

Дима моментально преобразился из игривого самца в серьезного мужчину, надежного, как гора и необходимого, как стальная опора. Погладил меня по плечам, щеки в ладони взял и лбом к моему лбу прижался:

— Ты лучшая из женщин. Не позволяй сомнениям пошатнуть веру в себя, — и хмыкнул: — Да мне обзавидуются!

Я слабо улыбнулась. Дима прав. Все будет хорошо!

Моя рука лежала на его локте, когда поднимались на верхний этаж бизнес-центра, который занимала «Теско». Меня бил мандраж, но это не страх, а предвкушение. Близость Димы вселяла уверенность. Он был невероятно красив сегодня: в смокинге, гладко-выбрит, с деловой укладкой и голливудской улыбкой. Обаятельной, но дежурной, в ней было много, но только не теплота: расчет, властность, выдержка и ничего человеческого, только когда на меня смотрел становился моим Димой Небесным. Живым.

— Познакомьтесь, — мы с Димой были в центре внимания, — моя будущая жена Алена, — и стрельнул в меня нечитаемым взглядом. Возможно, думал возмущаться начну? Я только улыбнулась: с чего бы!

— Еще полчасика и отстану со знакомствами, — шепнул в волосы, когда к нам снова подошли.

Я неплохо справлялась: дрожь прошла, осталось только любопытство. Эти люди оценивали меня, а я их. Даже странно, что комплексовала: я была уж точно не хуже!

— Мне нужно выступить, — тихо произнес, — потом весь твой.

Я легко поцеловала его в губы и отпустила. Дима поднялся на сцену и заговорил сильным поставленным голосом оратора. Я даже не знала, что он настолько хорош в публичных выступлениях. Красив, харизматичен, умен. Кажется, я снова влюбилась. Он говорил на русском и английском языке для европейских партнеров. Его слушали, улыбались, аплодировали. Я очень им гордилась и почти не ревновала: женщины шептались и бросали красноречивые взгляды. А что? Экземпляр выдающийся, да еще и не женат! Эта Кристина, которую запомнила еще с ресторана, хвостиком за моим Небесным ходила. Помощница, блин. Вокруг меня всегда было много красивых женщин — сфера деятельности такая. Я всегда нормально это принимала, но, видимо, не тогда, когда дело касалось моего мужчины, тем более эта женщина явно метила в постель к Диме. Может, он и не замечал, а я чувствовала. Женщина всегда очень точно определяла соперницу.