Оставь меня позади - К. М. Моронова

один шанс. Пошли. Сейчас. — Я взглянула на него и увидела ярость за его каменным выражением.

Я проглотила разочарование от того, что подвела его.

— Да, сэр.

Мои глаза медленно закрылись, и дыхание ослабло под тяжестью вины. Я никогда прежде не чувствовала сожалений о тех, чьи жизни отняла. Но почему это должен был быть он?

Черная пуля убила Абрама.

Я убила Абрама.

Глава 29

Брэдшоу

Банни успокаивала меня. Так вот каково это — иметь партнера? Я зарывался лицом в её волосы и позволял её запаху унять мои нервы. Моя рука скользнула вверх по ее животу, и я провел пальцами по ребрам, быстро наткнувшись на грубый рубец, оставленный мною.

Слова Эрена в гарнитуре вновь звучали у меня в голове, жужжа, как саранча: — Убей ее, Кости. Я знал, что она нас подставит. Она меня подставила. Убей ее!

Как будто ему было наплевать на то, что она убила Йена. Будто новость о том, что он был предателем, ничего для него не значила. Я никогда не слышал его таким разъярённым.

О ком он говорил? Я закрыл глаза и поцеловал её в макушку. Её обнажённое тело прижималось к моему, и мне никогда не было так тепло за всю мою жизнь. Всё в ней усмиряло моих демонов.

Сегодня я чуть не задушил её, и что-то надломилось глубоко в сердце, когда на её лице отразилось предательство. Боль в её взгляде могла бы похоронить меня тысячу раз.

Эрен возненавидит меня за это, но я больше не мог хранить его секрет.

Я прижимал её ближе к своей груди, и она издала тихий, милый звук, прежде чем перевернуться и повернуться ко мне лицом. Она прижалась головой к моей груди и обхватила одну из моих ног своей. Улыбка расплылась на моих губах.

— У меня есть секрет, который я хочу тебе рассказать, — сказал я, поглаживая её волосы. Руки Банни сжимались на моей груди. Я улыбнулся, видя, как она старается притвориться спящей.

— Моя мать болела большую часть своей жизни. У неё было всего пять лет со мной и Эреном, прежде чем она умерла. Я долгое время не знал, что она больна, пока наша тётя не стала возить нас к ней в больницу. Она с каждым разом выглядела всё хуже. Она перестала заботиться о нас и улыбаться. Она стала жестокой. После года в больнице она наконец умерла, и к тому времени я уже очерствел. Она даже не помнила нас, и я ненавидел это. Ненавидел её.

Я замолчал и уставился на тусклый свет у входа в пещеру.

— Я ненавидел её, потому что тогда ещё не понимал, как её болезнь поработила её разум. Наша тётя объясняла нам, что мама очень любила нас и не имела в виду тех ужасных вещей, которые сказала перед смертью. Но я был злым ребёнком. Правда, с рождения был таким. Мне было всё равно. Я был равнодушным, готовым двигаться дальше. Но Эрен? Он думал о зле, что растёт в человеческой душе, и сломался. Гораздо сильнее, чем я мог бы когда-либо описать.

Банни смотрела на меня, не мигая, словно пытаясь прочитать мои эмоции на лице. Но я отворачивался, пряча свои чувства.

— Он убил нашу тётю, когда нам было двенадцать. Ему надоели её бессмысленные побои, и он решил положить этому конец. Всё выглядело как несчастный случай, но я всегда знал его секреты, и он знал, что я их храню. Но потом мы выросли и начали мечтать о лучшей жизни, чем та, что у нас была. Эрен мечтал о большем. Он хотел мира. Хотел власти.

— Мне было все равно. Я просто хотел быть рядом с ним. Поэтому мы записались в армию. Эрен читал много дерьма с черного рынка. Он хотел связаться с подпольными торговцами и продавать оружие. Это была отличная работа на несколько лет. Я стал лучшим во взводе, а он дослужился до сержанта. Но потом нас поймал с поличным наш генерал. Сначала мы думали, что отправимся в федеральную тюрьму, но, к нашему удивлению, генерал отправил нас в темные силы. Что-то, о существовании чего мы тогда даже не подозревали. Мы оказались настолько смертоносным дуэтом, что нас сразу приняли в Малум. И, черт возьми, мы наслаждались каждой секундой. Мертвые тела не имели значения, равно как и ужасные вещи, которые подпольная операция Эрена позволяла делать действительно очень плохим людям.

Я сглотнул и наконец посмотрел ей в глаза. Её пустой взгляд ничего не выдавал, поэтому я неохотно продолжил.

— Два года назад он поссорился со своим деловым партнером. Он не рассказал мне, что произошло, но это было достаточно серьёзно, чтобы он отозвал экспорт, направлявшийся в Патагонию. Я думаю, тот, кого он обманул, мог стать причиной нападения.

Она резко села, её спина напряглась, а глаза широко раскрылись от ярости.

— Ты говоришь о нападении на Риøт… — медленно произнесла она, словно не веря мне. Её рука дрожала, а взгляд пронзал меня пустыми, горящими глазами.

Я поднялся, чтобы сесть рядом, но она отодвинулась. Наши взгляды оставались прикованы друг к другу.

— Мне жаль.

Банни резко поднялась на ноги. Я поднял голову, чтобы взглянуть на неё, и в этот момент она ударила меня в челюсть. Моя голова резко повернулась вправо, и череп с глухим стуком ударился о камни пола пещеры.

— Я это заслужил, — медленно поднявшись, сказал я и вытер запястьем кровоточащую губу.

Она подняла руку, чтобы снова ударить, но на этот раз я её перехватил. Она не замедлилась ни на секунду: её другая рука, быстрее первой, с размаху ударила меня по лицу, так что зубы впились в нижнюю губу.

— Я тебя ненавижу! — закричала она в дюйме от моего носа.

Я оттолкнул её назад, чтобы обездвижить обе ее руки. Банни была сильной, но без оружия ей было трудно противостоять мне. Я был вдвое крупнее. Схватив её запястья, я связал их вместе и привязал её к большому валуну в углу пещеры. Я прикрыл ей рот рукой, стараясь быть осторожным с её зубами, надеясь, что она не укусит.

Холодно глядя на неё, я сказал: — Я рассказываю это, потому что забочусь о тебе, Бан. Мне надоело врать. Мне наплевать на твою команду, но я хотел, чтобы ты знала, потому что больше не могу лгать ради него. Особенно после того, как он хотел, чтобы я тебя убил.