Извращённое чувство (ЛП) - Макинтайер Эмили

Она притягивает меня к себе, пока между нами не остаётся свободного пространства. Её грудь касается моей с каждым судорожным выдохом.

— Я хочу проникнуть в твою грудную клетку и держать твоё сердце в своих руках, чтобы убедиться, что оно бьётся только для меня, — хрипло говорю я. — Но я не хочу твои первые разы, Ясмин. Я хочу все последующие.

Она плачет, её руки тянутся ко мне, словно она не может придвинуться достаточно близко, но я сопротивляюсь, вырываясь из ее объятий. Я поднимаю другую руку и обхватываю ее лицо, чтобы убедиться, что она смотрит мне в глаза.

— Ты ангел, Gattina. И я сломаю тебе крылья, только чтобы ты была рядом со мной. Так что сделай одолжение нам обоим и оставь. Блять. Меня.

Тогда я отпускаю ее, но прежде чем успеваю пошевелиться, она оказывается на мне, ее губы впиваются в мои, ее конечности обвиваются вокруг меня, и она прыгает в мои объятия. Она кусает, сосет и облизывает, и я отвечаю ей тем же, потому что после всего, что я только что сказал, после того, как я вырвал себе сердце и истек кровью у ее ног, она всё ещё здесь.

И у меня больше нет сил бороться с этим.

— Перестань указывать мне, что делать, — требует она между поцелуями.

Я улыбаюсь ей в губы, мои руки сжимают ее задницу, чтобы крепче прижать к себе, в то время как она отрывает свои губы и облизывает мой подбородок, а затем впивается зубами в кожу моей шеи. Я стону, мой член пульсирует.

— Ты думаешь, я не такая же? — спрашивает она, уткнувшись в мою кожу.

Отстранившись, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и она так чертовски красива, что у меня перехватывает дыхание.

— Я тоже хочу твоего смеха, твоих слез и твоих улыбок, — она проводит пальцем по моим губам. — Хочу твои задумчивые взгляды, твою испорченную мораль и твою отвратительную потребность всегда указывать мне, что делать.

Мое тело согревается, кровь течет так быстро, что кажется, сердце вот-вот выскочит из груди.

Она смотрит мне в глаза, обхватив мой подбородок обеими руками, ее ноги все еще обвиты вокруг моей талии.

— Я люблю тебя, Джулиан Фарачи. И я сама сожгла бы этот мир дотла, если бы это означало, что я смогу удержать тебя рядом с собой.

Что-то раскалывается у меня в груди, разливаясь по моим внутренностям, как бурлящая вода, сметая все, что когда-либо имело значение, кроме неё.

Я разворачиваю нас и швыряю ее на кровать, неуклюже срывая с нее одежду, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме бушующей во мне потребности, пульсирующей в такт биению моего сердца. Мне нужно взять её, овладеть ею, заявить на неё свои права. Мои пальцы впиваются в ее бока и скользят вверх по ее телу, срывая пижаму с ее гибкого тела.

Её соски — как маленькие камешки, и они, блять, идеальны. Мне нужно немедленно взять их в рот, поэтому я наклоняюсь и посасываю один из них губами, обводя языком вокруг бугорка и прикусывая его, потому что хочу услышать, как она стонет.

Она реагирует прекрасно: её спина выгибается, а руки взлетают к моему затылку, сильнее прижимая меня к своей коже. Мой член пульсирует, и предэакулят стекает с головки, пропитывая мои боксеры.

Моя рука скользит по её груди, оставляя на коже узоры, а затем опускается к краю её спортивных штанов. Я тяну за ткань, и она мягко соскальзывает вниз по её ногам. Мой рот продолжает ласкать её грудь, не сбиваясь с ритма.

Она приподнимает бёдра, и я стягиваю с неё нижнее бельё, отбрасывая его куда-то за спину. Мне нужно видеть её обнажённой, распростертой передо мной, как подношение.

Потому что именно им она и является. Именно это она и делает.

Преподносит себя мне.

Наконец, я отпускаю её сосок и отстраняюсь. Вырываюсь из её объятий, сажусь на пятки и смотрю на неё сверху вниз.

Я ощущал ее сладкое влагалище у себя во рту и ее вкус на языке, но я впервые вижу ее полностью обнаженной.

Она так прекрасна, что это причиняет боль.

— Джулиан, — умоляет она, ёрзая на кровати. Её взгляд тяжелый.

— Не мешай мне смотреть на свою жену, — тихо говорю я, расстёгивая ремень и приспуская штаны. Мой член выскакивает наружу, твёрдый и ноющий.

Я протягиваю руку вниз и сжимаю его, он дергается в моей ладони, когда я представляю, как он будет скользить между её ног и погружаться в неё.

— Мне нравится, когда ты так меня называешь, — говорит она, прикусывая нижнюю губу.

Я ухмыляюсь и, придвинувшись ближе, раздвигаю её ноги ещё шире. Затем протягиваю свободную руку и беру её за подбородок, пока она не отпускает свою губу.

— Не порть эти прекрасные губы, amore mio, — говорю я, нависая над ней и скользя своими губами по её губам. Мой член подрагивает в моей руке. — У меня на них планы.

Она протягивает руку и начинает играть с пуговицами на моей рубашке. Она расстёгивает их одну за другой, и я глубоко вздыхаю, позволяя ей снять рубашку с моих плеч и провести пальцами по моей груди.

От её прикосновений по моей коже пробегают мурашки, и я борюсь с желанием оттолкнуть её, прижать к кровати и взять контроль над ситуацией.

Она проводит ладонями по моим плечам, а затем спускается вниз по рукам, пока не обхватывает мой член. Она накрывает мою ладонь своей.

— Покажи мне, что тебе нравится, — просит она.

Я отпускаю свой член, и она обхватывает его своими пальчиками, ощущение ее прикосновения к моей коже заставляет мое тело трепетать. Я накрываю ее ладонь своей, медленно двигая ее вверх по всей длине, а затем опускаюсь обратно, мои яйца приподнимаются от того, как она лежит подо мной и поглаживает мой член.

На головке появляется ещё больше влаги, и она проводит большим пальцем, размазывая её по бокам и используя в качестве смазки. Когда я опускаю руку, она начинает мастурбировать мне.

— Ты такой большой, — говорит она.

Я останавливаю её движения, беру её пальцы в свои и поднимаю её руки над головой. Точно так же, как я делал это раньше, когда мы стояли у двери. Наклоняюсь и прижимаюсь к ней всем телом. Её сердце колотится о мою грудь, её дыхание касается моих губ, в то время как мой член дразнит влажный вход в её киску.

— И ты возьмешь каждый сантиметр, не так ли, моя хорошая девочка?

Она приподнимает бёдра, пытаясь впустить меня в себя, и, блять, у меня перехватывает дыхание от одной только мысли о том, чтобы погрузиться в её влажное влагалище.

— Трахни меня, как шлюху, — стонет она, скользя своей киской по всей длине моего члена, отчего он становится влажным от её возбуждения.

— Ты не шлюха, — отвечаю я.

Ее ноги прижимаются к моему телу, а затем обхватывают мою спину, притягивая меня к себе, мой член идеально ложится у ее входа, и ее глаза встречаются с моими.

— Я твоя шлюха, — шепчет она.

Господи.

Этого достаточно, чтобы я потерял контроль. Я двигаю бёдрами вперёд, погружаясь в неё, и её киска обхватывает меня так, словно была создана для моего члена.

Она стонет, широко раскрыв рот и закатив глаза, выгибаясь дугой.

Я начинаю двигаться в такт, постепенно выходя из неё, а затем снова вхожу, охваченный желанием проникнуть как можно глубже. Мои руки крепко прижимают её запястья к матрасу, и я уверен, что это препятствует нормальному кровообращению.

— Сильнее, — выдыхает она, и её бёдра двигаются в такт моим движениям.

Я отпускаю её пальцы, провожу ладонью по её волосам и лицу, а затем обхватываю её шею, слегка приподнимая её с кровати. При каждом движении вперёд её губы касаются моих.

— Ты так хорошо принимаешь мой член, Gattina.

Наши тела блестят от пота, пока я трахаюсь с ней, и мое сердце колотится о грудную клетку, когда я двигаю бедрами, удовольствие зарождается у основания позвоночника и распространяется по всему телу, пока мышцы не напрягаются.

— Я собираюсь кончить в тебя, — говорю я, обхватывая её шею руками. — Наполнить тебя, в надежде, что ты забеременеешь, чтобы я мог привязать тебя к себе всеми возможными способами и быть уверенным, что ты никогда не уйдешь.