Наследник для шейха (СИ) - Анна Гур

что снайпер наблюдает за мной в оптический прицел не исчезает.

Прибавляю шага. Иду быстрее. Настроение на “погулять” улетучивается, а ладонь сама накрывает живот. Даже сквозь слои одежды — я хочу защитить своего малыша…

Инстинкт срабатывает. Чутье. Я почти на бег перехожу. Срываюсь с места и лечу вперед и впервые за очень долгое время, я все же ловлю слежку, или просто с ума схожу, но чем быстрее я иду, а затем бегу, периферийным зрением ловлю то, что сразу же несколько автомобилей прибавляют хода…

Мне так страшно становится. Просто дыхание перехватывает, и я ныряю в сторону, оглядываюсь, и выдыхаю с облегчением, когда понимаю, что… показалось…

Автомобили не преследуют меня, а пролетают мимо…

Останавливаюсь.

— Маме нужно попить валерианы, или пустырника…

Успокаиваю малыша и заодно себя, а сама поворачиваю к нашему дому. Как-то резко темнеет. Погода основательно портится.

Резко поднимается сильный ветер. Меня просто с ног чуть ли не сшибает, и я кутаюсь в шарф и прибавляю хода.

Хочется быстрее оказаться дома, выпить горячего какао. Завалиться на диван, включить старый фильм и выпасть из реальности.

Наконец долетаю до здания. Ощущение, что народ просто пропал с улиц. Учитывая непогоду — это понятно.

Я мчу вперед к подъездной двери. Набираю код и открываю, как вдруг леденею вся.

Мне вдруг четко кажется, что я чувствую запах… я еще не обернулась, но… мне кажется, что Аяз за моей спиной…

Улыбаюсь собственным бредовым мыслям, раскат грома оглушает, молния озаряет небо.

Погода, ровно, как и я с ума сходит.

Чтобы доказать себе бредовость собственных страхов, я резко разворачиваюсь. В тот самый миг молния озаряет все вокруг, а я… я распахиваю рот в безмолвном крике, потому что прямо передо мной паркуются те самые внедорожники, которые преследовали меня…

Дверь распахивается и я…

Я вижу его…

Мужчину, ставшего моим кошмаром…

Моргаю ошалело, но видение не развеивается, а перед мной возникает Аяз аль Макадум…

Глава 38

Моргаю раз, затем другой, кажется, что мне это все привиделось, что сейчас я наяву сплю…

Но… мужчина не исчезает, наоборот его янтарные глаза горят двумя огнями, в которых мне предстоит сгорать дотла.

Мне так страшно становится и душа в пятки уходит…

А я… все равно глаз оторвать не могу от высокого мужчины, который одет в элегантный костюм, черную сорочку и на его плечах небрежно лежит кашемировое пальто.

Смоляные волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. И широкие брови хмурятся над пронзительными глазами. Губы сжаты, на челюстях словно желваки играют…

Что-то мне подсказывает, что мужчина, который сделал меня женщиной сейчас в каком-то тихом бешенстве…

Но тем не менее. При всем животном страхе, который испытываю, я не могу от него даже глаз отвести… смотрю и смотрю, и чувствую, как сердце у меня сжимается в тревоге, как ударяется о ребра…

Паника затапливает, но вместе с ней какое-то иррациональное чувство полной и безоговорочной чувственности появляется, которая оживает по мере того, как темные глаза мужчины окидывают меня медленным взглядом с головы до ног…

Он смотрит так, что я просто теряю нить бытия. Мы застываем в безвременье. Я и мой палач. Мужчина, который никогда не простит обмана, который не спустит мне предательства, которое я совершила…

Пусть у меня на все есть свои оправдания, но… я совершила преступления, обвела вокруг пальца шейха Аяза аль Макадума и он в праве сдирать с меня кожу заживо…

Слезы бухнут на кончиках ресниц. Сердце отбивает барабанную дробь, когда Аяз словно оживает, он медленно кивает… Будто решение принимает, а затем делает шаг в мою сторону. А я все, как на замедленной сьемке вижу и просто замираю трепетной ланью, которую будет драть на части голодный хищник.

Идеальные начищенные до блеска ботинки Аяза ступают по луже и грязи, мужчина медленно приближается ко мне, а я… даже дернутся не могу. Меня словно ядовитая змея загипнотизировала и погрузила в странное состояние стазиса…

Я просто во все глаза смотрю на Макадума. Рот приоткрывается, я тяну воздух мелкими глотками, дыхание становится поверхностным, грудь вздымается, адреналин бахает в крови так, что я внезапно будто раскаленный вольтаж получаю прямо в грудную клетку.

Срабатывает единственно верный инстинкт — бежать!

Бежать от хищника. Спасть себя. Своего малыша.

Когда Азя уже ко мне близок я дергаюсь, отпрыгиваю и ударяюсь спиной в дверь подъезда. Пытаюсь убежать, но… не удается, молча мужчина ловит меня, и я в его глаза смотрю полыхающие.

Природа словно с ума сходит… резко заряжает дождь. Огромные капли падают на нас и ударяют по лицу шейха, а я… как завороженная смотрю на него с бешено колотящимся сердцем, будто запомнить хочу…

Надышаться им, как перед смертью… и как знать… возможно это даже не аллегория?!

— Аяз…

Выдыхаю тихонечко. Заветное имя само с губ падает. И слезы мои смешиваются с дождем.

Шейх же смотрит на меня молча и мне кажется, что в его взгляде я свой приговор читаю… Я играть больше не могу, лгать, притворятся…

Мне бы сейчас сыграть какое-то удивление, все же с почти родственником встречаюсь… с мужем сестры… играть до последнего в этот сюр…

Но… не могу… есть эффект неожиданности и просто банальной усталости…

Я устала притворятся. За последнее время я столько лгала, что, наверное, исчерпала весь лимит на жизнь вперед…

Вот и сейчас я мелко дрожу в руках мужчины, который держит меня за локти и жар его пальцев проникает даже через одежду, жжет до кости…

И глаза… его глаза… они испепеляют меня…

— Мелина…

Раскатывает мое имя на языке, а я замираю, потому что Аяз аль Макадум впервые зовет меня моим настоящим именем…

— Мелина аль Алмас…

Выговаривает мое полное имя и этим словно черту между нами подводит.

Больше я не его Джамиля…

Мне кажется, что шейх прямо здесь и сейчас озвучит мой приговор, так он на меня смотрит и пальцы сжимают меня до хруста в костях.

— Я…

Выдыхаю глупо. Не знаю, что сказать хочу, но… в какой-то момент мозг словно врубается и во мне просыпается инстинкт. Я понимаю, что это встреча ничего хорошего мне не принесет. Только боль. Страдание и мучение.

— Отпусти… те… — шепчу сдавлено, слезы текут по щекам, а лицо Аяза идет словно рябью, помехами, от слез пелена, — прошу… отпустите… пожалуйста…

Всхлипываю, пытаюсь дернуться, вырваться из цепких рук, а сама смотрю в лицо своего мучителя, своего кошмара, который наяву еще страшнее…

И красивее…

У меня