Дикая любовь - М. Джеймс

ситуации, когда все вокруг на грани развала, а один человек должен сохранять спокойствие. Теперь, когда это уже в прошлом, я знаю, что он держит оборону, потому что то, что произошло прошлой ночью, слишком близко к тому, что было раньше. Тот прогресс, которого мы могли достичь, а он был невелик, возможно, его еще не было… ускользнул. Я почти уверена в этом, и я смаргиваю слезы в утреннем свете, глядя на ожидающий меня завтрак.

— Мне нужно идти. — Он прочищает горло. — Я хотел убедиться, что ты проснулась и в порядке, прежде чем уйти, но я уже опаздываю. Так что увидимся, когда я вернусь.

Он не целует меня на прощание. Он делает паузу, еще раз смотрит на меня с таким выражением, будто убеждается, что я все еще рядом, но не пересекает комнату и не идет к кровати. Он уходит, и слишком знакомая боль в моей груди прочно обосновывается на прежнем месте, пока я смотрю, как он уходит.

Я и понимаю, и не понимаю, все одновременно. Мне удается сдерживать слезы, пока я не слышу, как закрывается входная дверь, и тогда я закрываю рот рукой, а мои плечи сотрясаются, я начинаю плакать. Все, что я могу думать, это то, что он никогда не подпустит меня после этого, потому что это напоминание о том, что он может потерять, если подпустит меня слишком близко.

Я тоже боюсь потерять тебя, хочется крикнуть ему, если бы я могла заставить его вернуться в комнату в эту минуту. Но я не могу не любить тебя. Почему ты не можешь полюбить? У меня нет ответов, и я даже не знаю, нужны ли они мне. Я почти уверена, что они причинят слишком много боли. Но мне показалось, хоть и ненадолго, что он пытается.

Не знаю, как я выдержу, если он остановится.

20

ЛЕВИН

— Что мы делаем, чтобы остановить Диего? Мне нужно, чтобы Елена и наш ребенок были в безопасности, — резко говорю я им, и мой тон становится резким. — Что бы ни потребовалось сделать, скажите мне, что именно. Я не хочу, чтобы это затягивалось дольше, чем нужно.

— Он не отступит, — говорит Лиам, прикрывая рот рукой. — Мы надеялись, что он поймет всю бесполезность этого, но у него есть гордость, скажу я вам. И он считает ее серьезно уязвленной из-за того, что произошло с Изабеллой и Еленой. Он хочет, чтобы Сантьяго и все, кто с ними связан, были уничтожены. Похоже, он готов сделать все, что потребуется, рискнуть чем угодно и кем угодно, лишь бы это произошло.

— Так что же я могу сделать? — Я сжимаю челюсти так сильно, что становится больно. — Мне нужно, чтобы они были в безопасности. Мне нужно, чтобы с этой угрозой было покончено. Дай мне что-нибудь сделать.

Я вижу взгляд, которым обменялись Коннор и Лиам. Я не знаю, знают ли они о том, что Елена попала в больницу, о том, что произошло. Я не сомневаюсь, что рано или поздно они узнают, на их орбите не происходит ничего, о чем бы они не знали, и это правильно, но я не в настроении объяснять. Насколько я понимаю, это не имеет ни малейшего значения.

Моя жена и ребенок в опасности, и я отказываюсь сидеть в стороне и ждать, пока что-то произойдет. Я не собираюсь бросаться сломя голову, как это делал Найл, но и сидеть сложа руки тоже не собираюсь. Что бы ни задумали Коннор и Лиам, я намерен принять в этом участие.

— Елене будет лучше, если ты будешь с ней, — медленно произносит Лиам. — Если с тобой что-то случится, Левин…

— Тогда ее сестра и все вы проследите, чтобы о ней позаботились, — резко говорю я ему. — Я никогда не оставался в стороне перед лицом опасности и не собираюсь начинать это делать сейчас. Так что скажите мне, что нужно сделать. На этот раз я не намерен, чтобы мне говорили по-другому, и думаю, они оба это понимают. Они обмениваются еще одним взглядом, а затем Лиам кивает.

— Прибывает торговый груз от картеля Сантьяго, — наконец говорит Лиам. — Он прибудет сегодня вечером, и были угрозы перехватить или повредить его. У нас уже собраны люди, чтобы справиться с этим, но мы подключим и тебя. Джейкоб возглавит операцию, он в курсе всех тонкостей, но он сможет ввести тебя в курс дела, а ты будешь работать рядом с ним, командуя остальными. Как тебе это?

— Прекрасно. — Мой голос резкий, ровный. Коннор поднимает на меня бровь.

— Это не черновая работа, — холодно говорит он. — Если Диего увидит, что не может заставить людей повредить груз без нашего вмешательства, он отступит, прежде чем попытаться сделать что-то более масштабное. Во всяком случае, на это можно надеяться.

— А я и не говорил, что это так. И я прекрасно понимаю, почему такая работа имеет значение.

Мы с Коннором никогда не были противниками, но и не были близки. Я чувствую, как с него спадает напряжение, а Лиам, как всегда, выступает в роли посредника.

— Съезди ненадолго домой, проведай Елену, — говорит он успокаивающим тоном, который говорит мне, что он в курсе того, что произошло, несомненно, потому что Найл знает и что-то ему сказал. — Встретишься с Джейкобом за пару часов до этого, и он проинструктирует тебя, пока ты будешь готовиться к поездке. Для тебя это пустяк, я уверен. Старая шляпа. Ты вернешься в постель еще до восхода солнца.

Я уверен, что он прав. Какая-то часть меня не хочет возвращаться домой, не хочет встречаться с Еленой и всеми теми страхами, которые она в себе таит. Но я также хочу убедиться, что она в безопасности и что вчерашний вечер не повторится. Поэтому я поступаю так, как предложил Лиам, и ненадолго отправляюсь домой.

Когда я осторожно открываю дверь в гостевую комнату, Елена уже спит. Я стою в дверях и долго, как мне кажется, наблюдаю за ней. Она выглядит умиротворенной и прекрасной, и от этого весь страх прошлой ночи кажется дурным сном. Но я знаю, что это не так. Это был не сон. И, наблюдая за ней в таком состоянии, я чувствую, как отчаяние от желания сохранить ее в безопасности, ее и нашего ребенка, впивается в мое горло, словно гвозди, впивающиеся в кожу. Мне кажется, что все, чего я боялся, вернулось разом, и я стою, ненавидя нахлынувший на меня страх оказаться беспомощным, чтобы остановить это снова.

Я