Что скрывается за чертополохом - Саманта Янг

— Если мы снова это сделаем, ты больше не будешь меня отшивать неделями, будто я какая-то незнакомка, которую ты подцепил в баре.

Он с трудом сглотнул.

— Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала.

— Но получилось именно так. Ну, что скажешь? Ты в деле или нет?

Взгляд Уокера будто касался каждого дюйма моего тела. Он сжал руки в кулаки. Его голос звучал хрипло, когда он ответил:

— Я в деле.

Охватившее меня чувство облегчения стало еще одним тревожным звоночком.

Который я тупо проигнорировала.

Меня захлестнуло предвкушение.

— Хорошо.

Едва я произнесла это слово, как Уокер снова поднял меня с кровати и развернул к себе спиной, чтобы расстегнуть молнию на платье. Мозолистые ладони скользили вниз по моей талии и бедрам, когда он медленно стягивал с меня платье. Прохладный воздух покалывал кожу, живот сводило от возбуждения, когда я выбралась из платья, а Уокер ловко расстегнул мой лифчик.

— Повернись.

Я сделала, как он просил, и он наблюдал за мной, пока снимал с меня лифчик. Казалось, моя грудь набухла только от одного его пристального взгляда, соски затвердели, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях.

— Ты хоть понимаешь, насколько красива?

В удивлении мои глаза метнулись к нему. Своими действиями он и раньше показывал, что я ему нравлюсь, но никогда не делал комплиментов напрямую.

Наблюдая за моей реакцией и, словно прочитав мои мысли, он нахмурился. На меня или на себя — не знаю. Уокер подцепил пальцами мои трусики и опустился на колени, целуя мой живот, пока стягивал шелковистую ткань по моим ногам. После того, как я вышла из них, он уткнулся лицом мне между бедер, и это игривое прикосновение вытянуло из меня вздох удовольствия.

Но он лишь дразняще лизнул меня, а затем поднялся.

Я хотела запротестовать, но его взгляд был таким свирепым и многообещающим, что слова застряли в горле.

Без всяких церемоний Уокер поднял меня и снова швырнул на кровать. Я подскочила на матрасе, испустив небольшой вскрик, и глаза Уокера вспыхнули от удовольствия при виде моей подпрыгнувшей груди.

Он проявил немного большую спешку, раздеваясь передо мной.

В тот момент, когда он стянул боксеры со своей впечатляющей эрекции, я сухо заметила:

— Знаешь, все это похоже на то, будто ты метишь свою территорию.

Глаза Уокера сузились, когда он понял, что мой комментарий относился к Хейдину и приглашению меня на свидание. Подойдя к комоду, он выдвинул ящик.

— А что, если и так?

Мой взгляд остановился на черных галстуках, которые он вытащил из ящика, и мой пульс ускорился.

— Тогда, ты — болван, — рассеянно ответила я.

Уокер вернулся к кровати, его эрекция была такой же гордой и неистовой, как и он сам. Уперевшись кулаками по обе стороны от моей головы и щекоча мои чувства своим восхитительным ароматом, он навис в дюйме от моего лица и пробормотал мне в губы:

— Тогда, я — болван.

Поцелуем он заглушил любые слова, которые могли сорваться с моих губ, и я поцеловала его в ответ, глупо взволнованная его ревностью к Хейдину. Желанием доказать, что я принадлежу ему.

Мы ступали на опасную, неизведанную территорию.

Но ни один из нас не мог остановиться.

Поцелуй Уокера был глубоким и собственническим, и я прижалась к его телу, пытаясь быть ближе, ощутить твердость его груди.

Вместо этого он нежно убрал мои руки со своей шеи и прервал поцелуй.

Наблюдая за выражением моего лица, он взял мое левое запястье и поднял его к изголовью кровати. Мой живот скрутило спазмом, и влажный жар хлынул между бедер, когда Уокер обмотал шелковый галстук вокруг моего запястья и притянул к металлическому каркасу. Заметив, как учащенно я дышу, Уокер пробормотал:

— Все в порядке?

До сих пор этот мужчина доминировал в спальне, и я наслаждалась каждой секундой, но он еще ни разу не привязывал меня к кровати. Судя по его мастерским движениям, я предположила, что он делал это и раньше. Я не могла думать об этом. О других женщинах. Они остались в прошлом. А я была его настоящим.

И мне очень нравилось, когда Уокер удерживал меня во время занятий сексом.

Я кивнула, немного нервно облизнув губы.

Он это отметил.

— Скажи хоть слово, и я развяжу тебя, хорошо?

— Это… ты… тебя… заводят «Пятьдесят оттенков серого»? — Мне понравилось, как он привязал меня к кровати, но я не была уверена, что готова к сцене сабмиссив/доминант.

— Это фильм, да? — спросил он, затягивая галстук сложным узлом на изголовье.

— Вообще-то, изначально это была книга, — бессмысленно пробормотала я, наблюдая, как он привязывает другую мою руку к кровати.

Я потянула за них, обнаружив себя надежно связанной. Благодаря шелку, материал не натирал кожу. На лице Уокера отразилось дикое удовольствие, и он спустился по кровати, схватил меня за бедра и резко дернул вниз. От его действий я выгнула спину, привлекая его взгляд к моей груди.

Глубоко в животе я почувствовала сладкий трепет.

— У меня нет кнутов и паддлов, если ты об этом, — ответил Уокер, лаская меня между ног, его большой палец коснулся клитора. — Но немного контроля мне нравится.

— Я-я уже поняла. — Я попыталась подтолкнуть бедра к его прикосновениям.

— А тебе нравится слушаться, — хрипло бормотал он, изучая мое лицо. — Ты промокла, детка.

Я захныкала от желания, натягивая свои путы, отчаянно желая, чтобы он сделал нечто большее, чем только дразнил клитор большим пальцем.

К счастью, он прекратил мои мучения. Уокер с такой силой раздвинул мои ноги, что я вздрогнула, а затем закинул их себе на плечи, отрывая мои бедра от кровати.

Чтобы полакомиться мной.

Я вскрикнула от ощущений, когда его рот накрыл клитор, а галстуки врезались в запястья. Я ничего не могла поделать, кроме как позволить ему все, что он хочет.

И это заводило меня до невозможности.

Его пальцы впились в мою задницу, пока он лизал и сосал. Дразня, он остановился только для того, чтобы проникнуть в меня языком. Я в отчаянии натянула свои путы.

— Уокер!

Я почувствовала на коже его улыбку за секунды до того, как он вернулся туда, где я отчаянно в нем нуждалась, посасывая горошинку истерзанных нервов. Затем он прервался и снова вошел в меня языком. После вернулся к клитору, приближая меня к освобождению, но снова остановился. Он чередовал действия до тех пор, пока я чуть не заплакала от отчаяния.

Мое тело напряглось, бедра сжали его голову, грудь вздымалась и содрогалась, когда узел удовольствия стягивался все туже и туже,