Слабо не влюбиться? (СИ) - Никандрова Татьяна Юрьевна

Не могу понять, она стебется или говорит всерьез?

Чуть поворачиваю голову и вонзаюсь в нее пытливым взглядом. Но лицо Василисы до странного нечитаемо. Она по-прежнему смотрит на бабульку, задвигающую бесконечный тост, и, кажется, тратит на наш диалог лишь десятую долю своего внимания.

– Когда мы познакомились, я не знал, что она модель, – зачем-то говорю я.

Что это, черт подери? Попытка оправдаться? Типа «я не из тех парней, кто ведется исключительно на привлекательную внешность»? Бред. Главное, что я сам знаю, что профессия Аделины не играет никакой роли в моем к ней отношении. А то, что якобы все парни тащатся от моделей… Это всего лишь стереотип! Тупой стереотип, не имеющий ничего общего с действительностью.

– Возможно, – Вася улыбается. Но все той же непривычно-новой улыбкой, которая как бы говорит «я с тобой, конечно, мила, но все же держись на расстоянии». – Зато ты точно знал, что она модель, когда решил затащить ее в койку.

Мне будто зарядили пощечину. Не мощную, от которой вся щека потом обычно пылает красным, а легкую, почти незаметную. Практически безболезненную, но при этом жутко унизительную.

– И с чего такая уверенность? – мой голос звучит гораздо резче, чем я планировал.

Вот как ей это удается? Всего пара вскользь брошенных фраз – а я уже вовсю теряю над собой контроль и на полной скорости лечу в бездну детских обид и комплексов.

Солнцева и раньше этим грешила: демонстрировала свое духовное превосходство. Вела себя так, будто она гораздо осознаннее меня. Ну, конечно! По ее мнению, я всегда был поверхностным, лип исключительно к красивым, но пустым девчонкам, в то время как она во всем и во всех искала смысл.

Вот только где была ее хваленая осознанность, когда она отдавалась этому ублюдочному сынку мэра на выпускном? Или это все же был спектакль, рассчитанный на одного конкретного зрителя?

– Я просто знаю тебя, Соколов, – Вася усмехается, снова глядя на меня как-то свысока. – Бьюсь об заклад, твоя шикарная невеста – это еще один способ доказать, что тебе не слабо, – переводит на меня зеленый взор и вспарывает без ножа. – Ты ведь так любишь во всем быть лучшим.

Прошлый я уже бы давно вспылил, послал подругу к черту и пересел бы за другой столик. Но сегодняшний я медленно проглатываю адресованный мне едкий сарказм и относительно ровным голосом произношу:

– Вот, значит, как ты обо мне думаешь?

– Угу, – отзывается нарочито весело. – К сожалению, у меня было предостаточно времени изучить тебя вдоль и поперек.

К сожалению? Это именно то чувство, которое осталось у нее после почти пятнадцати лет нашей дружбы?

– Если ты не знала, люди меняются, – смотрю прямо перед собой и, сделав глоток, чуть не давлюсь кислым шампанским.

– Может быть, в чем-то, – соглашается нехотя. – Но в каждом из нас есть нерушимая константа.

– Что-то твоей константы я больше не наблюдаю, – огрызаюсь, не выдержав.

Кто эта надменная стерва? И куда делась светлая девочка из моего прошлого, которой я восхищался?

– Ну что ты, Тем, – Солнцева сочувственно хлопает меня по колену. – Тебе не по вкусу невлюбленная в тебя Вася? – театрально вздыхает. – Ну извини, я думала, ты уже понял, что за пять лет молчания в рядах твоих поклонниц убыло.

– Что ты несешь? – зло щурюсь. – Каких, блин, поклонниц?!

Я совсем не так представлял нашу с Солнцевой встречу. Думал, будет душевно, красиво, трепетно. Ведь именно так обычно и бывает у старых друзей. По крайней мере, в фильмах и книгах. Однако реальность куда более уродлива. Каждый взгляд – издевка, каждое слово – провокация. Как мы до такого докатились?

– Ну ладно-ладно, не злись, – примирительно шелестит она. Ее рука покидает мое напряженное колено, и я вдруг ощущаю необъяснимую пустоту. – Я просто забавляюсь. По старой памяти, так сказать.

В который раз за вечер я ошалело вылупляюсь на Солнцеву. Я провел в ее обществе меньше получаса, а она уже успела вскипятить меня и заново остудить.

Ведьма!

– Ну так где мое приглашение, Соколов? – вновь раздается у самого уха, когда я имею неосторожность отвести взгляд в сторону.

– Что? – вздрагиваю, и по спине табунами бегут мурашки.

– Я говорю, приглашение на свадьбу где? – Вася непринужденно хихикает, а меня бросает то в жар, то в холод. – Или ты для подруги детства место на фуршетике зажал?

Господи… Никогда бы не подумал, что банальное обсуждение свадебных приглашений вызовет во мне целую бурю противоречивых эмоций. Они спиралью закручиваются где-то в горле и жгучими волнами оседают меж ребер.

Хотя… Вероятно, дело не в самих приглашениях, а в том, с кем я их обсуждаю.

– Вась… Ты что, правда хочешь пойти на мою свадьбу? – ошарашенно переспрашиваю я.

Это словно какая-то игра. Игра, в правила которой меня никто не посвятил.

Сверлю взглядом Солнцеву и, хоть убей, не понимаю, что у нее на душе. Она выглядит радостной и счастливой, но так ли это на самом деле? Где в ее безупречном поведении заканчивается естественность и начинается притворство?

– А почему бы и нет? – усмехается девушка. – Я люблю свадьбы. Смотри, как тут весело.

– У меня есть парочка приглашений с собой, – прокашливаюсь, пытаясь вытолкнуть из глотки першащую сухость. – Точнее не собой, а в тех вещах, что я сдал в гардероб.

– Отлично, – бодро произносит она. – Тогда потом отдашь.

– Надеюсь, к концу вечера мы о них не забудем, – снова давлюсь шампанским, но оно, зараза, вообще не дает по шарам.

Походу, мне нужно что-то покрепче. На трезвую голову я явно не вывожу происходящего.

– Не переживай, – Вася снова одаривает меня улыбкой, от которой, несмотря на внешнюю мягкость, веет ледяным холодом. – Я напомню.

Глава 59

Артём

Вообще-то я не очень люблю все эти заезженные свадебные конкурсы, но в то же время понимаю, что на столь масштабном мероприятии без них не обойтись. Надо же как-то знакомить и объединять разношерстную толпу.

Пока старшее поколение с громкими возгласами лопает друг на друге шарики, Вася вовсю общается с тощим доктором, который изрядно окрылился ее вниманием и теперь с бурным пафосом рассуждает о вреде лактозы.

Что касается меня, то я просто пялюсь в одну точку и изо всех сил пытаюсь напиться. Потому что напряжение, оголенным проводом натянутое между мной и Солнцевой, мне категорически не нравится.

Искоса наблюдаю за ее точеным профилем и недоумеваю, когда моя маленькая нежная девочка успела превратиться в неприступную Снежную Королеву? Это только Вася так изменилась? Или жизнь нас всех безжалостно рихтует?

Да, мы не виделись много лет, но я по-прежнему храню теплоту к ней в своем сердце. Возможно, мои чувства – это не любовь в классическом понимании, не страсть мужчины к женщине и даже не тяга к другу. Это нечто более глобальное, обширное и выходящее за рамки привычных ярлыков. Это ощущение духовной близости, которое вплелось в мою ДНК и стало неотъемлемым элементом моей сущности еще тогда, девятнадцать лет назад. И сопровождает меня по сей день.

Я могу не видеть Васю годами, могу не разговаривать и даже не думать о ней. Но она все равно будет частью меня. Так же, как и шрамы, которые мы вместе получали в детстве. Как тату на моем теле, нарисованное ее рукой.

Наверное, поэтому мне так горько ощущать ее безразличие и давиться осознанием того, что она для меня по-прежнему особенная, а вот я для нее уже обычный.

Я не отрицаю, что в нашем прошлом есть темные пятна. Обиды, недопонимание и прочая ерунда, столь характерная для подросткового возраста. Но ведь время идет, и жизнь не стоит на месте. Разве не проще отпустить негатив? Простить, вычеркнуть плохое и оставить в памяти только хорошее?

Лично я так и сделал. Я больше не держу на Васю зла. За невзаимность, за чувства к другим парням, за боль, которую она мне причинила.

Я все отпустил и живу дальше. А она?

– Артём?! – из раздумий меня выдергивает голос ведущего и всеобщие взгляды, устремленные ко мне.