Ненавижу тебя, сосед - Лина Манило

в хитром устройстве машины Демида — дело не для слабаков. Какие-то кнопки, рычаги, мигающая при любом неверном движении панель. Я-то училась водить на папиной старенькой машине, понятной и простой. Вот тут сцепление, педаль газа, вот тут тормоза, вот так переключать скорости, руль влево, вправо и поехали. Главное — плавно ногами жать, не лихорадить и внимательно следить за дорогой. Остальное — дело опыта, но с машиной Лавра приходится попотеть, и это пусть трудная, но выполнимая задача. Справлюсь! Что я, зря выгрызла золотую медаль, участвовала в пяти республиканских олимпиадах, получила тридцать две грамоты и диплом из рук губернатора? Да обо мне даже в местой газете писали, как о надежде и представителе непропащего поколения. Помню, мама тогда жутко гордилась и даже мой любимый торт испекла, всем хвасталась моими успехами.

Я упорная! А ещё серьёзно настроена выбить всю дурь и беспокойство скоростью и свободой, и ничто меня не остановит. Не дождутся!

Откуда столько решимости только? Но, наверное, чаша терпения переполнена. Времени на страдания не остаётся, желания плакать нет, и есть только жажда движения, действий. Похоже, я достигла точки кипения, и теперь либо взорвусь, либо двинусь вперёд.

Мне это необходимо, как кислород, как вода и еда. Даже больше! Немножко жалею о том, что Демид не приезжает больше на мотоцикле. Я бы с удовольствием устроилась впереди, раскинула руки в стороны и мчалась, куда угодно, лишь бы подальше от сосущей пустоты внутри.

Сначала родители, пожар, снова родители и теперь Никита с его злыми пророчествами. Будто бы действительно что-то знает.

Всё-таки завожу мотор. Машина вначале неуверенно, будто лошадь почувствовала в седле другого хозяина, а после с приглушённым рёвом трогается с места, рождая в душе какой-то детский восторг. Свет фар выхватывает погружённый в ночь пейзаж. Пожелтевшая трава кажется золотистой, густые тени деревьев выглядят постине зловещими, а совсем рядом низко пролетает птица.

— Йуху! — вскрикиваю и чуть прибавляю газа, делая круг по импровизированной трассе. — Я как настоящая гонщица!

Смеюсь, и только ремень безопасности мешает радостно подпрыгивать на месте.

— Ещё какая гонщица, — Демиду тоже весело, и больше не косится на меня с недоверием. До этого казалось, что он напряжён, потому что ждёт, что в любую секунду машину занесёт, и ему придётся, как герою боевика, перехватывать руль, чтобы не убиться.

Но я действительно умею водить! Похоже, Демид тоже в этом убедился, потому что смеётся, запрокинув голову, когда я делаю очередной крутой вираж, не сбавляя скорости. В венах чистейший адреналин, в нём нет ни капли крови. Только отчаянная решимость, веселье и счастье… да-да, именно оно! Голова пустая, в ней нет ни единой плохой мысли, и кажется, что вот такой всепоглощающий восторог буду чувствовать всегда.

Наверное, час гоняем по полю, пока на приборной панели не начинает истерически мигать какое-то сообщение.

— Ой! — пугаюсь и резко торможу, но даже это делаю почти как профессионал, а не перепуганная истеричная барышня.

Горжусь собой!

Демид расслабленно откидывается на спинку сиденья, смотрит на меня хитро, а на губах улыбка. Он похож на сытого довольного жизнью кота, который съел только что целую банку сметаны и хочет ещё. — Ты круто водишь.

— Не ожидал? — горделиво выпячиваю грудь, упираю руки в бока и вскидываю голову, носом едва потолок не тараня. — Думал, я слабая девчонка, да? А нет!

— Чего же тогда на мотоцикле боялась ездить? Или я тебя так пугал?

— Тогда меня вообще пугало всё, что с тобой связано.

— Понимаю. Но, скажи пожалуйста, что тебя пугало больше: я или то, что ты чувствовала на том мотоцикле, ко мне прижимаясь?

— Ну тебя, не дождёшься! — да что же я опять краснею?! Надо, наверное, тональным кремом пользоваться, чтобы хотя бы не так сильно свои реакции выпячивать. Может быть, поможет?

Демид не настаивает, лишь, подавшись вперёд, смотрит на приборную панель, навороченную и светящуюся разными огоньками. Каких показателей на ней только нет! Настоящий бортовой компьютер.

— Так, Синеглазка, идём по классике.

— Что ты имеешь в виду?

Демид выглядит озадаченным, и я не понимаю, что именно его так встревожило.

— Короче говоря, есть две новости: одна хорошая, вторая не очень. И тут я должен поинтересоваться, с какой начать. Что выберешь?

— Давай с плохой, — Демид такой загадочный, что меня начинает это беспокоить, но я пытаюсь не показывать вида.

— С плохой так плохой. В общем, у нас почти закончился бензин, а это значит, что до заправки нам придётся идти пешком, а это несколько километров только в одну сторону. И то, эту машину нельзя абы чем заправлять, потому придётся ещё пару километров пройти.

— А почему бы нам такси не вызвать? Туда и обратно, а? — это решение мне кажется логичным, но Демид только тяжело вздыхает и снимает с подставки свой телефон. Показывает на экран, где на лесенке связи ни единой ступеньки. — Блин. Не ловит, что ли?

— Не-а. Я, в принципе, привёз тебя сюда из-за этой особенности, — и немножко смутившись, как школьник, добавляет: — Чтобы никто не мешал.

— Странно так. Вроде от города всего-ничего, а связь уже не ловит.

— Особенность этих мест, — зловещим шёпотом сообщает и утробно хохочет. Такое ночью услышишь, в штаны наложишь непременно. — В общем, такие пироги.

— А какая хорошая новость?

Демид, играя бровями, открывает бардачок, а в нём связка ключей.

— Совершенно случайно тут неподалёку один из домов моего отца. До него всяко ближе, чем до города.

— И почему мне кажется, что это какой-то хитрый план? — прищуриваюсь воинственно, а Демид руки поднимает, мол, никакого плана, лишь жуткое стечение обстоятельств.

— До отцовского дома мы доедем, а там уже по ситуации. Поехали, а? Покажу кое-что. Тебе понравится.

Демид тянется ко мне, носом по щеке проводит, и я вдруг решаюсь на самую большую авантюру в моей жизни.

— А поехали, — принимаю вызов, и меняюсь с Демидом местами.

— Должно хватить бензина, — размышляет Демид, включая навигатор, и оказывается прав.

Через пятнадцать минут машина останавливается возле широких ворот, которые разъезжаются, стоит Демиду нажать кнопку на брелоке. И я попадаю в сказку.

Нет, это не просто дом. Это дворец! Пока сижу, открыв рот, и рассматриваю огромный двор, в котором работает настоящий фонтан — поющий! — а свет от сотни фонариков причудливо подсвечивает ухоженную территорию, к нам выбегает мужчина в тёмном пиджаке, услужливо улыбаясь.

Господи, кто это? Будто бы дворецкий. Честное слово, я такую роскошь только в фильме видела.

— Ничему не удивляйся, — шёпотом просит Демид.

— Поздно. Я уже удивлена дальше некуда.

— А теперь представь, что было со