Синтия Хартвик - Фундамент для сумасшедшего дома

Он навел бинокль на окна главного цеха завода. Снег летел крупными хлопьями, я шла за Милтом, проклиная все на свете.

– Мое зрение все-таки не очень, – сказал Милт, протягивая мне бинокль. – Эти парни в цехе используют персональные компьютеры или ноутбуки?

– Персональные, – ответила я, посмотрев в бинокль.

– Черт побери, неплохо! – отозвался он, хлопая в ладоши от холода.

Я поняла, что его интересует, и могла удовлетворить его любопытство. В конце концов, живя в городе, где отец и половина твоих знакомых работают на заводе, поневоле слышишь о том, что там происходит.

– Это еще не все, – важно сказала я, отдавая ему бинокль. – Они обслуживают пять отдельных компьютерных линий: инвесторскую, промышленную, персональную, главную бухгалтерскую и платежную. И ни одна из них не может подключиться друг к другу.

– Господи, ты молодец. Мы справимся с этим. Мы подключим их к общей сети и сэкономим на этом шесть сотен тысяч в год.

– Разумеется, – столь же важно ответила я, запомнив, что надо уточнить у Скай, что такое общая сеть. – Хватит, пойдем. Я угощу тебя ленчем.

– Здорово. Я заметил небольшой ресторанчик недалеко на шоссе. Хочу попробовать настоящий местный деликатес.

– Настоящее миннесотское блюдо – это подтухшая рыба по-шведски в очень масляном соусе. Оно может убить даже слона.

Мы сели в машину, и я повела машину к лучшему ресторану в округе.

Глава 64

НАШ СПРИНТ К ФИНИШУ

Следующие семьдесят два часа в офисе, учитывая недосып и долгое сидение в четырех стенах, были очень тяжелыми, но, несмотря на это, лучшими в моей жизни.

Мы приехали в офис к часу дня. Хэйди подпрыгнула, когда увидела меня с красивым незнакомцем.

– София! А где же твой страшненький друг? Он что, не приехал? – взволнованно вскрикнула она.

Присмотревшись и разобравшись, в чем дело, она стала красной, как вареный рак. А когда до меня дошло, почему она ошиблась, пришла моя очередь покраснеть. Милт, который, как вы уже поняли, был далеко не дурак, догадался обо всем и тут же присоединился к нам. Получилась небольшая толпа из клиники для обгоревших на солнце где-нибудь в Сан-Тропезе.

Хэйди, не выдержав напряжения, схватила меня за руку и потащила в кабинет.

– Ты страшная лгунья, София, и тебе должно быть стыдно! – прошептала она, испуганно оглядываясь на дверь. – Кстати, твоя мать абсолютно права. Если ты не выйдешь за него замуж, значит, ты сумасшедшая!

– Не глупи. И кто тебя просит вмешиваться…

– Сумасшедшая! – упрямо повторила Хэйди и ушла в приемную.

Я услышала, как она своим самым лучшим профессиональным тоном предлагает Милту раздеться и сесть.

– Если вы хотите участвовать во всем этом, мистер Грин, вы должны сначала подписать документ о неразглашении информации. Вот он, просмотрите его, пожалуйста.

Хэйди подготовила документацию, присланную нам Харви Деттермейером, временным руководителем завода. Официально я не имела права знакомить Милта с заводскими документами, пока он не подпишет документ, что все прочитанное останется в тайне. Он быстро подписал его, Хэйди заверила подпись, а потом отправила его по факсу к Харви.

Документы заполнили шестнадцать банковских картонных коробок. Эта была лишь юридическая часть документации завода, техническую часть нам придется изучить, если мы заключим сделку.

Милт открыл портфель и достал желтые юридические блокноты и ручки.

Протянув мне по одному из предметов, он усмехнулся:

– Мой вклад в дело.

– Скряга, – ответила я.

– Думаю, я займусь цифрами, а ты юридической стороной дела. Все возникающие вопросы будем пока записывать, а позже вместе все обсудим. Согласна?

Я подтащила к себе две коробки.

– Ладно, обсуждение напоследок.

Хэйди ушла в полночь. Милт проводил ее до машины. Когда он вернулся, я зевнула.

– Уже поздно. Где ты остановишься? Я могу отвезти тебя…

Я замолкла. Он подмигнул мне, как в старые добрые времена.

– Где я остановлюсь? Там же, где и ты. Прямо здесь, – сказал он, оглянувшись. – Здесь же есть кушетка.

Я хотела засмеяться, но издала только нечто похожее на хрюканье. Только Мэг Райан могла себе позволить рассмеяться подобным образом и не выглядеть при этом идиоткой. А я была далеко не Мэг Райан.

– Ты шутишь? – поспешила спросить я.

Нет, если ты не превратилась в кисейную барышню с мякиной вместо мозгов за то время, что мы не виделись, – ответил он и сел на кушетку. Он похлопал по ней, приглашая сесть рядом с собой. Я чуть не напомнила ему, что мы с ним лучшие друзья, но вовремя обратила внимание на его сугубо деловой вид.

Когда я послушно села, он посмотрел на меня взволнованно, страстно и очень серьезно. Милт взял меня за руку.

– Ты очень хорошо знаешь, что твой звонок может подарить мне три вещи, которые я больше всего хочу получить в жизни. Быть рядом с тобой, управлять собственной компанией и… скажем так… сделать что-то полезное для очень хороших людей. Но так как я очень сильно этого хочу, прежде всего я должен быть реалистом и объективно оценить наши шансы, – серьезно сказал он и повернулся ко мне лицом. – У нас есть три очень серьезных препятствия. Мало времени, отсутствие кредитов и, скорее всего, недостаток денег. Единственная возможность устранить эти препятствия – работать без остановок, по возможности глубже во все вникнуть и попробовать заключить самую выгодную для всех нас сделку.

– Ты думаешь, у нас нет никаких шансов?

Думаю, шанс у нас все-таки есть, но один. Сегодня восемнадцатое декабря. Если мы успеем изучить эти документы за семьдесят два часа и составить предварительный договор, мы представим его твоим дамам двадцать первого. Если они согласятся и подпишут его, мы пошлем наше предложение с курьером в тот же день самолетом в Нью-Йорк. Дадим «Арктурису» три дня на размышление. Значит, двадцать четвертого утром – последний срок в этом году, когда мы сможем с ними встретиться на заводе. Потому что последний рабочий день завода двадцать третьего. Мы не привлечем нашей встречей внимания рабочих. Я тебе прямо скажу, что если мы не сможем встретиться с руководством в этот день, то можно вообще забыть о нашей затее. После рождественских праздников они начнут вывозить оборудование, и уже ничто в мире не сможет их остановить. Следовательно, единственный наш шанс – это уложиться в этот срок. Я призываю тебя начать прямо сейчас, спать по очереди и недолго, когда ноги уже не будут нас держать. И если ты с этим не согласна, тогда большое спасибо за приглашение в Ларксдейл, вкусный ленч и позволь пригласить тебя на обед в следующем тысячелетии. Потому что тогда ты не та София, которую я приехал увидеть. Ну, что ты на это скажешь?