Кара Локвуд - Улыбнитесь, вы уволены

— А голос у него был добрый или злой?

— Голос как голос.

Я звоню Кайлу, но слышу только автоответчик. После трех попыток вспоминаю, что у него есть определитель номера.

Кредитная консультация — США

Демпстер-стрит, 1408

Эванстон, IL 60611

Джейн Макгрегор

Элмвуд-стрит, 1410

Эванстон, IL 60201

17 мая 2002 г.

Уважаемая миз Макгрегор!

Вы сделали первые шаги по дороге к финансовой независимости. Поздравляем!

Ваш новый заем для консолидации долга свел множество задолженностей к одной, обеспечил пониженную процентную ставку и позволил Вам успешно избежать банкротства.

Мы прилагаем информацию о нашем талисмане — чековой книжке «Благополучный Стэн». Помните, Благополучный Стэн говорит: «Хороший кредит всем идет на пользу!»

Искренне Ваша

Рэчел Инмэн,

представитель службы по работе с клиентами,

Кредитная консультация — США

22

Мне звонит мой адвокат, Дэн Шмидт; ему удалось узнать, что окружная прокуратура прекратила расследование вторжения в «Максимум Офис» и, более того, из-за давления со стороны фирмы (а она спонсировала избирательную кампанию окружного прокурора) обвинения против Фергюсона скоро должны быть сняты.

Кроме того, Дэн Шмидт разобрался с моим контрактом по найму квартиры и говорит, что Хозяин Боб готов простить мне почти всю просроченную квартплату в обмен на мою мебель. Учитывая, что благодаря Фергюсону и Рону моя мебель теперь, скорее всего, навсегда провоняла травкой, я с удовольствием готова пойти ему навстречу.

Однако одежду и личные вещи следует вывезти немедленно.

— По крайней мере, об этом долге никто не узнает, — объясняет Дэн Шмидт. — Если бы пришлось судиться, его внесли бы в вашу историю кредитования, а тогда вряд ли вам когда-нибудь снова удалось бы снять квартиру.

Не знаю, есть ли тут повод радоваться.

— Спасибо, — отвечаю я.

В субботу мама и папа в последний раз едут со мной в мою квартиру, чтобы помочь вынести одежду и все остальное, что не мебель. Строго говоря, они не помирились, но уже переросли потребность постоянно находиться в разных комнатах. Папа воспринял этот новый этап как знак, что примирение все еще возможно.

В моей старой квартире бардак. Пустые банки из-под пива, разбитые бутылки, опрокинутая мебель; на полу и стенах пятна от еды и еще чего-то.

— Господи, что это? — ахает мама.

— Эта квартирка не такая симпатичная, как я ее помню, — добавляет папа.

Через несколько часов вещи упакованы. Почти все уместилось в белый мамин «вольво»-универсал.

Прежде чем уйти навсегда, я в последний раз окидываю взглядом свою захламленную квартиру, как Мэри, осматривающая студию в финальном эпизоде «Шоу Мэри Тайлер Мур». Выключаю свет и выхожу, не оглядываясь.

На углу я чуть не врезаюсь в Кайла.

— Откуда ты взялся? — вскрикиваю я, хватаясь за грудь, чтобы сердце не выскочило.

— Тодд сказал, ты будешь здесь, — отвечает он.

— Тодд со мной не разговаривает.

— С тобой не разговаривает, а со мной — да, — уточняет Кайл.

— Да?

Я по-прежнему не могу взглянуть ему в глаза. Большого труда стоит даже смотреть на его шнурки. Боюсь, что Кайл начнет читать мне нравоучения насчет демонстраций, тюрьмы и Фергюсона, которого из-за меня ждет суд.

— Джейн! — зовет папа, нажимая на гудок. — Пошевеливайся!

— Одну секунду, пап!

— Кайл! Это ты? — мама поднимается с переднего сиденья.

— Здравствуйте, миссис Макгрегор.

— Если вам нужно поговорить… — Мама не заканчивает фразы.

Не знаю, хочу ли я остаться с ним наедине.

— Если мы не выедем сейчас, будут ужасные пробки! — кричит папа.

— Я могу отвезти Джейн домой, — предлагает Кайл, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Конечно, конечно, — отвечает мама. И даже подмигивает мне.

Я краснею как помидор. Вся моя сила воли уходит на то, чтобы не кинуться вслед за родительским «вольво».

— Кайл, прости, пожалуйста, что я тебе не верила, я хотела позвонить и сказать, но просто… ну… не знаю, — мямлю я.

— По-моему, это я должен извиняться.

Я вскидываю голову.

— Почему?

— Ты никогда раньше не говорила мне про Майка.

— Откуда ты знаешь про Майка?

— Дэн сказал.

— Дэн Шмидт? Но я думала, это конфиденциально! Он же адвокат!

— Зря ты мне не рассказала, правда. Это многое объясняет. Похоже, он тобой воспользовался. Так что не вини себя. И неудивительно, что ты подозревала меня в измене. После таких отношений я бы тоже не сразу смог кому-нибудь поверить.

— Это уже в прошлом, — говорю я.

— И хорошо.

Мы улыбаемся друг другу.

Кайл протягивает руку и убирает волосы с моих глаз.

— Так ты меня ненавидишь или как? — спрашивает он.

— Ненавижу? Почему я должна тебя ненавидеть?

— Ты не ответила ни на один мой звонок. Даже когда я пришел к вам, ты на меня и смотреть не хотела.

— Я думала, ты меня ненавидишь. Было ясно, что это ты меня ненавидишь.

— Я тебя никогда не ненавидел. И как тебе это в голову взбрело? Может, я не всегда одобрял все твои решения, но, Джейн, я не могу тебя ненавидеть. Я без ума от тебя. Неужели ты еще не поняла?

И в этот момент, глядя на серьезное лицо Кайла, я ему верю.

— Ну и что мы будем делать? — спрашиваю я.

— Дикий секс-марафон? — предлагает Кайл.

Я хмыкаю:

— Звучит неплохо.

— А потом мы могли бы обсудить мою жену, которая живет в Юте, — продолжает Кайл, — и еще двух в Огайо и Орегоне.

— Не вижу ничего смешного, — заявляю я, но против воли улыбаюсь.

Мне определенно ни с кем так не нравилось заниматься любовью, как с Кайлом, — впрочем, это, наверное, мало о чем говорит (если вспомнить о Роне и ему подобных). Когда к дружбе прибавляется секс, это все равно что обнаружить, что твой старый друг еще и сказочно богат. То, как хорош Кайл в постели, — просто один из неожиданных подарков судьбы.

К тому же (хотя я нескоро это поняла) Кайл веселый и интересный, и вообще, таких же умников, как он, на планете нет.

И похоже, по какой-то странной причине он действительно от меня без ума. Не понимаю почему. Может, его втайне волнует моя захватывающая преступная жизнь.

— Когда-нибудь мне придется снова идти на работу, — напоминает Кайл.

Мы лежим в его спальне, только что доев пиццу прямо из коробки. Кайл взял два отгула подряд, и все это время мы не выходим из квартиры.

— Работа — она для дураков, — изрекаю я, кладя голову ему на грудь.