Барбара Вуд - Ночной поезд

– Как долго продлится карантин? – спросил Кажик Сковронь.

– Это мы никак не узнаем. Но одно известно. Немцы, должно быть, задумали большое наступление против русских с началом весны. Вот почему они на складе накапливают столько горючего и вооружения. Мы должны действовать быстро. Как только будет снят карантин, все запасы тут же отправят на фронт и нам нечего будет взрывать.

Они целыми днями учились обращаться с захваченным немецким вооружением и надеялись, что со временем это пригодится. Вечерами они приводили в порядок свое пещерное жилище, пропаривали одежду и проверяли, не завелись ли у них вши. Хотя никто не заболел и даже не жаловался ни на что, Бену Якоби поручили каждый день всех опрашивать и следить за появлением первых симптомов тифа.

– Я понимаю, что мы идем на большой риск, – сказал Брунек, – но нам сейчас нельзя рассредоточиваться из-за страха перед этой болезнью. Мы останемся вместе, пока не возьмем этот склад. Затем можно будет разделиться.

Он стоял посреди пещеры и указывал на вычерченную на земле грубую карту.

– Вот примерный план товарного склада и расположение целей, которые нам предстоит поразить. Там есть две большие цистерны для хранения бензина, а ночью рядом паркуются два бензовоза. Обычно они стоят вот здесь, он рукой показал точку на карте. – В этом районе также хранятся бочки с несколькими тысячами галлонов бензина. Так вот, боеприпасы и артиллерийские снаряды хранятся в этих двух бункерах, почти целиком находящихся под землей. Думаю, из миномета прикрытие не пробить, но если удастся поразить входы из гранатометов, то все взорвется.

– Вот здесь, у ремонтных мастерских, стоят почти пятьдесят танков «Марк III», которые перевооружаются 50-миллиметровыми пушками. Наши цели ясны. Главное – взорвать боеприпасы и горючее.

Он выпрямился и оглядел присутствующих. В свете костра все выглядели напряженными.

– Мы осуществим это нападение, – продолжил он, – в предрассветные часы. Все, кроме часовых, будут спать. Мы установим минометы на расстоянии полукилометра и откроем огонь в пять часов. Расположиться надо двумя группами у главных ворот. Каждая группа будет вооружена минометами, гранатометами и автоматами. Заградительный огонь из минометов надо будет вести по казармам и складу бензина в течение пяти минут. В это время мы гранатометом взорвем ворота, а когда заградительный огонь прекратится, мы ворвемся внутрь, стреляя из гранатометов и автоматов. Бромберг будет командовать этой группой, направится к танкам и постарается поразить как можно большее их количество гранатометами, стреляя до полного расхода боеприпасов. Мойше?

Тот кивнул.

Брунек продолжал излагать план:

– Мы с Антеком поведем свою группу и займемся бункерами с боеприпасами. Кажик и Станислав возглавят группу, которая соединится с нашей, тогда мы ударим по хранилищам бензина и взорвем ремонтные мастерские. На осуществление всего этого отводится десять минут, затем наши минометы снова начнут стрелять по казармам и бункерам с боеприпасами. Два стрелка расположатся так, чтобы снять охрану со сторожевых башен и расстрелять прожекторы. Мы должны действовать быстро, нанести удар и отойти. Послезавтра к нам присоединятся еще сорок человек. Это надежные партизаны, которые будут сражаться вместе с нами, после чего исчезнут.

Брунек последний раз оглядел присутствующих.

– Удар мы нанесем через три дня.

Единственные два посетителя небольшого ресторана на окраине города сидели за маленьким столиком. Мария Душиньская подперла подбородок рукой и слушала Яна.

– Мы доложили ровно о четырех тысячах случаев заболевания, – спокойно говорил он, – а поскольку апрель на носу, нам лучше докладывать о снижении заболеваемости. Мария? – Он похлопал ее по руке. – Мария, вы слушаете?

Она сосредоточенно смотрела на него.

– Гм? Извините, Ян.

– Как бы то ни было, пора сократить количество заболевающих.

– Да, конечно.

Мария откинулась на спинку стула и опустила руки на колени. Она думала о Максе Гартунге. И о том, что до сих пор от него не было никаких известий.

Ресторан казался уютным уголком после напряженной работы в больнице. Он назывался просто «Restauracja» и управлялся семьей из края Свибодзин, которая готовила еду каждому посетителю. В воздухе витал густой табачный дым и запах лука, чеснока и тмина. Перед Яном и Марией стояли две оловянные кружки с темным пенистым пивом, столь популярным в Польше.

– Все еще нет вестей от него? – поинтересовался Шукальский.

Мария отрицательно покачала головой.

– Наверно, он занят.

Принесли главное блюдо – две тарелки сосисок с очень кислой капустой. Отведав еды, Мария сказала:

– Да, эпидемия приносит плоды. Как вы думаете, не из-за нее ли в последнее время не случилось ни одной партизанской вылазки?

Он покачал головой.

– Думаю, им помешала зима. Кто бы ни были эти партизаны, мы точно услышим о них теперь, когда пришла весна. Судя по длительному затишью, я думаю, они отметят наступление весны чем-то внушительным.

Мария задумчиво жевала.

– Ян, это пугает меня.

Он чуть приподнял плечи и ответил:

– Меня тоже. Я им не доверяю. Psiakrew, жаль, что я не знаю, кто они!

Мария оглядела ресторан.

– Поскольку наш карантин столь ненадежен, – сказала она почти шепотом, – заметное выступление партизан может испортить все и привлечь сюда сотни немцев. Ян, мы никому не нужны, для них важен лишь этот склад. Если партизаны решатся на крупную операцию, нацисты сотрут нас с лица земли с тифом или без него.

– Да, я думал об этом. Хорошо бы связаться с ними, дать им знать, что мы задумали.

– Уверена, они считают нас трусами потому, что мы не сражаемся вместе с ними.

– Трусы… – Шукальский сердито взглянул на кислую капусту.

– Ян, – произнесла она едва слышным голосом. Он поднял голову.

– Как, по-вашему, сколько мы сможем обманывать их?

– Наверно, до тех пор, пока немцы будут считать, что имеют дело с очень заразной болезнью.

– Вы уверены, что нет иных анализов крови, которые могут выявить тиф точнее, чем способ Вейля-Феликса?

– Мне они неизвестны.

– Может быть, имеются способы лечения тифа, о которых мы не слышали?

– Я о них ничего не знаю. Но скажу вам, что в прошлом году я действительно читал материалы о конференции, состоявшейся в Женеве. В них говорится, что в Швейцарии разработан новый пестицид, который сейчас именуется ДДТ.

– Я вроде слышала о нем.

– Он убивает платяную вошь и должен быть эффективен в борьбе с тифом.

– У нацистов есть ДДТ?

– Я уверен, что есть. Но сомневаюсь, что в таких количествах, которые можно применять в широких масштабах. Иначе они не испытывали бы такой страх перед нашей эпидемией.