Диана Джонсон - Развод по-французски

Но все равно, повторить одно и то же девять раз — это успокаивает.

Марджив и Честер, доставленные автобусом из Лилля, проснулись среди ночи в «Двух континентах», тараща глаза из-за смены времени, а потом снова в половине одиннадцатого, перепуганные тем, что заспались, и измучившиеся на неудобной кровати.

— Мы должны найти другую гостиницу. Для этой мы слишком стары, — сказала Марджив.

— Это значит, что я должен найти другую гостиницу, — пробурчал Честер.

Марджив вечно меняла комнаты и столы, но чтобы менять гостиницу — это было первый раз. Тем не менее ему пришлось согласиться: номер тесный, душный, в радиаторах всю ночь что-то фыркало и посвистывало, повсюду запах бензойного ароматизатора.

— Ты поспал? — спросила Марджив.

— Проснулся в четыре. Принял успокоительное.

— Надо было разбудить меня. У меня есть «восстановитель ритмов».

— Пора звонить Рокси, она, наверное, волнуется.

— У меня у самой рука тянется к телефону, но страшновато. Один Бог ведает, какая каша тут заварилась.

— Не каша, а суровая реальность, — засмеялся Честер. — Рокси, не умеющая вести домашнее хозяйство. Изабелла со своей настырностью и самосовершенствованием. Строгости на французской таможне. Ты никогда не любила реальности.

— А что она для меня сделала, твоя реальность? А впрочем… все, все сделала. Но вот для девочек…

— С девочками все в порядке. Ты это сама знаешь. Иначе они бы сообщили. Мы бы почувствовали, если что не так. Ты бы на первом же самолете улетела.

— Не терпится повидать Женни. Конечно, она нас не узнает, но все равно…

Минуло полгода с тех пор, как я видела родителей, и почему-то думала, что они изменились. В определенном смысле они действительно изменились, но в общем и целом остались решительно теми же самыми, только предстали теперь в новом, отраженном от собора Парижской Богоматери и волнующейся Сены, свете. Мачеха надела костюм нормального калифорнийского синего цвета, может быть, слегка отдающего в голубизну, а на отце был свободный темный пиджак, который он надевал, когда ездил читать лекции на Восточном побережье, и не носил в Санта-Барбаре. Дома он ходил то с бородой, то без бороды. Мы переставали замечать перемены, чем он бывал очень огорчен, когда появлялся вдруг утром, желая удивить нас, с бритым подбородком. Сегодня он был с бородкой и смотрелся иностранцем, причем восточноевропейского типа, потому что во Франции борода — явление редкое. Впрочем, их обоих никто не принял бы за французов — только за американцев. Едва они вышли из метро, мы с Рокси кинулись обнимать их.

— Вот и мы! — объявили они, сияя. Мы с Рокси тоже сияли.

— Рокс, ты как слониха! Не иначе как тройня, правда?

На Рокси была голубая блузка с длинными рукавами и гофрированными кружевными манжетами, прикрывающими запястья.

— Из, дорогуша, ты замечательно выглядишь. Настоящая француженка!

Я не стала спрашивать, что она хотела этим сказать.

Мы отправились к Рокси. Я недооценила Марджив. Она не пришла в ужас от облупленных стен на лестнице, напротив, начала восторгаться ее живописной стариной.

— Это salon, — сказала Рокси, когда мы вошли в квартиру. — Здесь стояло бюро, как сказали бы в Америке, то есть комод. Но сейчас его увезли на продажу.

— Мы и сами знаем, что в Америке называют бюро.

Голая стена над камином издавала, как мне казалось, душераздирающий крик, но Марджив и Честер словно бы и не заметили ее. Им нравилось решительно все, и особенно сама Рокси в роли этакой матроны, maîtresse de maison. Когда они были в Париже прошлый — и единственный — раз, Рокси и Шарль-Анри жили еще в студенческой квартире.

— А Женни где, в подготовительной школе? Надеюсь, ее отпустят на денек? Мы хотим свозить ее в «Диснейленд».

— Сколько тебе еще ходить? — озабоченно спросил Честер, глядя на располневшую Рокси. — Что говорят доктора?

— Мы переехали в гостиницу «Сен-Луи», это на острове Сен-Луи, знаете? Очень уютное местечко, — говорила Марджив. — Поэтому нас уже не было в «Двух континентах», когда вы звонили.

— Пойду сделаю кофе. — Было видно, что Рокси счастлива, чувствуя себя в роли хозяйки, счастлива, что встретила родителей и они видят дочь в ее собственной квартире, даже такой неприглядной.

— Ну а теперь рассказывайте с самого начала, — сказал Честер. — Какие новости на юридическом фронте? Роджер с Джейн приедут днем.

— При чем тут Роджер? — неожиданно взорвалась Рокси. — Роджер тут совсем не нужен. Перестаньте вмешиваться в эти дела, пожалуйста!

— Рокси! — воскликнула Марджив. — Ты забыла, что это не только твоя картина. Она принадлежит Честеру, Роджеру и Изабелле. Так что помолчала бы! Роджер сделает все, что сможет.

— Я не хочу, чтобы вы вмешивались! — кричала Рокси. — Не суйтесь не в свое дело!

Поднялся страшный шум. Всего через двадцать минут, как мы пришли сюда. Может быть, даже к лучшему, что гроза разразилась у Рокси и именно сейчас. Она, бедная, в конце концов расплакалась, но ничто не могло помешать приезду Роджера, консультациям с адвокатами, столкновению с Персанами и всем прочим несчастьям, о которых мы не подозревали. Перед нами разверзлась бездна, но кто-то из милосердия перебросил через нее мостик.

Родители, видимо, быстро пережили случившееся. Им было приятно побывать в Париже, они пришли в восторг от Женни, прелестного ребенка, такого прелестного, что никакая фотография не передаст. «Кстати, Рокси, у тебя есть карточка Женни»? Мы сели на 24-й автобус. «На обратном пути мы пройдем перед собором Парижской Богоматери», — говорила Рокси, радуясь роли гида по Парижу. Самообладание и спокойствие давно вернулись к ней.

В отличие от общего приподнятого настроения мне было почему-то не по себе. Я больше молчала или отделывалась малоприятными замечаниями вроде «Осторожнее, тут голубиный помет».

— Мне нравится Париж, — тараторила Рокси. — Такой цивилизованный город. И дети у меня — французы. Я останусь здесь, хотя иногда скучаю по Калифорнии. Но тогда я сажусь на автобус и еду посмотреть старинный дом, где жил д'Артаньян. Знаете, ведь д'Артаньян — историческое лицо, даже дом его сохранился! Это так волнующе, ни о чем не хочется думать. Я влюбилась в д'Артаньяна, когда мне было всего одиннадцать лет.

— Вы только посмотрите на эти смешные шапки, — сказала Марджив, показывая на солдат в круглых шляпах, стоявших на углу.

— Ну кого из наших можно сравнить с д'Артаньяном? Никого, — не унималась Рокси.

Когда родители пошли в свою гостиницу переодеться к ужину, Честер сказал Марджив: