Виктория Рутледж - Долгий поцелуй на прощание

Телефон не смолкал. Несомненно, плохие новости. Дант уже потерял бы терпение. Раздраженно фыркнув и преодолев слабость во всем теле, Кэт поднялась из ванны. Полотенце, которое она повесила на батарею, еще не высохло после утреннего душа. Она завернулась в него и нашарила непослушными ногами тапочки.

В прихожей после ванной было прохладно. Руки покрылись гусиной кожей.

— Алло, — крикнула она в трубку, чуть не сорвав телефон со стены.

— Кэти?

Она взволнованно открыла рот.

— Джайлс! О, боже мой, как замечательно слышать твой голос! Я как раз думала о тебе!

Все открыточные попытки изображать отчуждение испарились. Счастье хлынуло в кровь, как кофеин. Она закрыла глаза, чтоб лучше его слышать. Как странно — его голос звучит в доме, где он никогда не бывал.

— Я звоню с работы.

Его сдержанный тон предупреждал, что он не может говорить свободно, но Кэт была слишком взволнована, чтобы обратить на это внимание.

У Данта и Гарри были красивые голоса. Но голос Джайлса даже по телефону заставлял ее почувствовать себя голой. В его устах самые невинные замечания могли звучать эротично — если он этого хотел. Кэт при этом словно таяла и не понимала смысла его слов. Для человека, звонящего с работы, он говорил голосом, максимально напоминающим интимный шепот.

— У нас около семи, а у тебя, должно быть, обед? — Кэт плотнее затянула полотенце. — Ты вытащил меня из ванны. Я совершенно голая, если не считать полотенца.

— Правда?

В голосе его звучал неподдельный интерес. Кэт счастливо улыбнулась.

— О, да. На самом деле, — она сбросила полотенце, — ах, оно упало.

Джайлс на том конце провода засмеялся, затем кашлянул.

— Слушай, Кэти, мне бы очень хотелось поговорить с тобой о полотенцах, но я звоню по делу.

Так он звонит не просто ради общения? Кэт обиженно поежилась и ногой придвинула полотенце поближе.

— Я только что узнал замечательную новость. Я знаю, тебе она не покажется замечательной. Но я решил рассказать тебе сразу. Я, правда, узнал только сегодня утром.

— Выкладывай, — снисходительно согласилась Кэт, поглаживая пупырышки на коже. — Я прочитала твое письмо. Я не просто проглядела все, что ты пишешь про международное сотрудничество. — Она прислонилась к стене и вспомнила, как соблазнительно он выглядел в деловом костюме. Костюмах. У него их множество. — Продолжай, что ты сделал?

Пауза показалась бесконечной. Уловив веселые нотки в его голосе, Кэт сразу же догадалась, что нечто ужасное встанет между ними. Другая девушка? Болезнь? Увольнение? Кэт чувствовала себя беспомощной: она на другом конце провода и не может читать выражение его лица, держать его руки.

— Меня перевели на программу для продолжающих.

— Ах, но это же здорово! — Кэт облегченно вздохнула. Повышение. Всего лишь повышение. — Конечно, это замечательно! Молодчина! Ты чудо!

Снова пауза.

— Гм, да, я перешел в другой проект. Но это значит, что я остаюсь здесь до Рождества.

Пауза превратилась в дуэт молчания. Рот Кэт открылся в безмолвном крике. Рождество. До него — мозг Кэт бешено подсчитывал — тринадцать недель! Ее лицо сморщилось, словно у маленькой девочки.

— Кэти? Ты слышишь? — Голос Джайлса звучал озабоченно, даже виновато.

— Но ты мне нужен здесь! — выговорила Кэт, не в силах сдержаться.

Ей немедленно захотелось взять эти слова назад, но было поздно. Кэт открыла глаза и увидела остатки вчерашнего ужина, разбросанные по кухонному столу. Ей хотелось в детском отчаянии топать ногами.

— Мне на самом деле очень жаль, но это всего лишь еще несколько недель, и я просто не могу отказаться — такая блестящая возможность. Кэт?

Кэт закусила губу. Ей не хотелось говорить. Она больше не могла представить себе Джайлса. В голове ее звучал только надоедливый припев из песенки «Амадеус». Она как раз слушала ее по радио, когда зазвонил телефон. Ей хотелось придумать что-нибудь любезное в ответ, но единственные слова, приходящие в голову, были слова припева.

— Кэт? — У Джайлса был встревоженный голос. — Кэт, пожалуйста, скажи, что рада за меня. Я надеялся, что ты будешь за меня рада.

— Конечно, я рада, — автоматически ответила Кэт. Поймет ли он, что она лжет? Разве это важно? — Я просто… Я просто надеялась, что ты вернешься скорее. У меня были планы, — добавила она, вопреки собственной воле делая себе еще больнее.

— Судя по твоему письму, я подумал, что ты как раз только-только по-настоящему устроилась. — Джайлс уже вновь обрел почву под ногами. — Такой интригующий рассказ о работе, прелестная история про твоего соседа — как там его? Дарюс?

— Дант.

— Дант, да. Замечательное письмо. Мне очень понравилось. Было такое чувство, словно ты говоришь со мной. Я читаю его снова и снова.

Кэт с испугом заметила, что он понизил голос — как будто стыдится разговаривать с нею из офиса. Джайлс казался дальше, чем когда-либо.

Несколько мгновений оба тихо дышали в трубки. Они не могли придумать, что бы сказать такое, от чего не станет хуже. Во время молчания до Кэт вдруг дошло: раз Джайлс не вернется и не спасет ее в ноябре, ей придется расплачиваться за свои проступки на работе после возвращения Дженифер не месяц, а месяц и еще пять недель. Кэт стало дурно.

— Джайлс, я так скучаю по тебе. Я не думала, что могу так скучать.

Он был прав, когда решил, что лучше некоторое время не говорить друг с другом. Его голос теперь только обострял ее страдания. Слезы комом стояли в горле.

— Пожалуйста, не говори так, Кэт.

Она услышала отчаяние в его голосе. Кэт проклинала себя за то, что не умеет держаться как взрослая. Ему тоже трудно. Он там один, работает с напряжением. «Да, именно», — прозвучал саркастический голос в ее голове.

— Ты справишься. До Рождества не так много времени. У нас будет самое прекрасное Рождество. Я обещаю. Я привезу тебе из Америки все, что хочешь. Мы куда-нибудь съездим вместе, — он вздохнул. — Я просто хотел тебе рассказать как можно скорее, чтобы ты привыкла к этой мысли. Так лучше, чем узнать за неделю до моего предполагаемого приезда.

Кэт разрывалась между двумя равными по силе желаниями — швырнуть трубку, броситься на кровать и разреветься — или слушать его голос, пока это возможно. Ей не хотелось начинать плакать. Не по телефону. Это было бы некрасиво.

— Джайлс, я понимаю, что по моему голосу не скажешь, но я очень горжусь тобой, — удалось ей выдавить. — Ты такой умный, тебе надо идти вперед и делать все, на что ты способен.

Ей хотелось добавить: «Я всегда буду тебя ждать», но это звучало слишком похоже на эпитафию.