Стелла Камерон - Французский квартал

Он поднялся из-за стола и приблизился к ней вплотную. Она вынуждена была задрать голову, чтобы встретиться с ним глазами. Он медленно провел указательным пальцем по ее мягким губам, затем наклонился и поцеловал. Поначалу поцелуй был легким и нежным, но уже через несколько секунд стал страстным, обжигающим. Джек даже растерялся. Господи, как же они смогут жить вместе, видеться каждый день, если ему достаточно одного только взгляда, чтобы в нем возгорелось дикое, неуемное желание?!

Он оторвался от ее губ и коснулся руками ее груди.

— Мы еще не любили друг друга в ванной. Можно в душе, а можно на коврике на полу. Или на балконе. У меня есть домик на озере Понтчартрейн. Там, на балконе, залитом светом ночных звезд, или в полдень, под яркими лучами солнца… Мой дед по матери оставил мне дом в наследство. Я там вырос. О, Селина, подумай: сегодня будет ясное небо! Будет много звезд! Поедем! Это почти рядом!

— Не знаю, Джек…

— Ладно, тогда можно в лодке на озере. Она будет покачиваться в такт.

— Пока не перевернется, — заметила Селина и улыбнулась. — И нас с тобой сожрут аллигаторы.

— Тогда постель.

— Нет, Джек…

Но он уже не шутил. Вздыбленная плоть, казалось, вот-вот разорвет ему брюки. И он нашел простой выход из затруднительного положения — просто расстегнул молнию и выпустил ее на свет.

— Джек!

— Я расцениваю это восклицание как согласие. Спасибо, мэм. Иди ко мне.

— Ох, Джек… — простонала Селина. — Что ты делаешь. Господи!

— Я хочу тебя. — Он поманил ее. — Иди ко мне. У меня для тебя кое-что есть.

Селина опустила глаза, но встала и приблизилась к нему. Он заставил ее поднять на него взгляд, и она уже не могла отвести глаз. На нежных щеках выступил румянец, полураскрытые влажные губы потемнели, грудь вздымалась…

Джек одной рукой привлек ее к себе и стал покрывать лицо поцелуями, а другую запустил под тонкий свитер и ловко расстегнул на ней бюстгальтер. Селина только приглушенно охнула. Задрав свитер, Джек нашел губами соски. Селина от неожиданности покачнулась и потянулась к нему в поисках какой-нибудь опоры. И ее рука нашла как раз то, что нужно…

Через мгновение Джек в буквальном смысле слова насадил Селину на себя, одновременно лаская ей пальцами промежность и зарываясь лицом в ее манящие груди.

Спустя пару минут все было кончено и Селина, вскрикнув, обмякла, навалилась на него всем телом.

— Не знаю… может, мне и не стоит выходить за тебя… — пробормотала она еле слышно.

— Это еще почему?

Джек заставил ее выпрямиться и только сейчас обнаружил, что на ней нет свитера. Удивительно, он, убей Бог, не помнил, когда именно сорвал его.

— Я просто хотела сказать, что если мы поженимся, то через неделю помрем… от истощения сил или сердце не выдержит. Да ладно, я шучу. — Она подалась вперед и потерлась об него грудью. — Божественно! Надо же, а я и не подозревала раньше…

— И все благодаря мне, не забудь! — самодовольно усмехнулся Джек.

— Когда возвращаются Амелия и Тилли?

— Примерно через час.

— Что! — воскликнула Селина. — Через час?! Что же ты молчал до сих пор?! Ты только посмотри на себя! Надо же приготовиться к их приезду. Тебе особенно. Будь осторожен: Амелия — очень впечатлительная девочка.

— Ее бабушка — мать Элизы — жалуется, что я редко отпускаю к ней внучку на выходные. В ближайшее же время исправлюсь.

Он медленно отстранил ее от себя, при этом оба с сожалением отрывались друг от друга…

Селина крепко поцеловала его. Они стали одеваться. Через минуту в коридоре зазвонил телефон, но Джек и глазом не моргнул. Селина же, напротив, застыла и теперь молча смотрела на него.

— Ты что, не будешь снимать трубку?

— Зачем? Позвонят и перестанут.

— А если это Амелия?

Джек замер с рубашкой в руках.

— Черт! — пробормотал он. — Совсем я что-то распустился! А все ты! Просто голова кругом идет!

Джек бросился в коридор, и Селина услышала, как он, сорвав трубку, крикнул:

— Шарбоннэ!

— Наконец-то соизволил ответить, Джек. Ты уж быстрее сейчас ходи ногами, сынок, а не то что-нибудь произойдет.

Джек прижал трубку к уху.

— Разве так принято здороваться со старыми друзьями, Вин?

— У меня нет времени для любезностей, — ответил на том конце провода Вин Джаванелли. — И поверь, я вообще не стал бы тебе звонить, если бы не хотел спасти твою шкуру и тех… кто тебе близок.

ГЛАВА 23

— Какие новости, сынок? — Вин Джаванелли почему-то старательно отводил взгляд. Повисла неловкая пауза. — Ты стал плохо слышать или я неясно выражаюсь? — нарушил ее Вин спустя минуту, сгребая крошки в центр стола, заляпанного соусом. Жаль, что в «Ла Мурене» сегодня рыбный день.

Джек машинально опустился на стул.

— Нет, Вин, слышу я хорошо, спасибо, что интересуешься. Ты встревожил меня своим звонком. Просил меня прийти — и я пришел.

— А теперь, когда ты пришел, я задал тебе вопрос. Почему тебя совсем не видно в «Ла Мурене»? Какого… Почему не рассказываешь ничего о своей жизни? Разве мы не друзья? Не лучшие на свете друзья? Или я не слежу денно и нощно за тем, чтобы у тебя все было хорошо? Ияи я недостаточно заботился о тебе в те времена, когда ты был еще сопливым мальчишкой? Объясни.

— Ты всегда обо мне заботился, Вин. Особенно в те времена, когда я был сопливым мальчишкой. И я очень благодарен тебе за это.

Джек действительно был благодарен, потому что ни с того ни с сего вдруг проснувшиеся в Вине угрызения совести уберегли его от некоторых подручных босса, которые в противном случае не успокоились бы до тех пор, пока не загнали мальчишку в гроб. Джек знал, что Вин сказал тогда своим ребятам примерно следующее: пацан еще очень молод и опасности не представляет. Ребята прислушались, но не вполне поверили. А это значит, они в любой момент могут открыть пальбу…

— Почему ты больше не заходишь проведать старика Вина? Ты забыл о близких тебе людях, Джек. Или думаешь, что я тебе больше не нужен, сынок? Это очень опасные мысли, Джек. А город опасен для того, у кого в голове опасные мысли. Мы все живем по правилам. Ты не должен их забывать, сынок. Я всегда заботился о тебе. Во-первых, по старой дружбе с твоим отцом, а во-вторых, потому, что ты мне сразу приглянулся. Я всегда смотрел за тем, чтобы тебе жилось спокойно. Или тебе есть на что пожаловаться?

— Нет, Вин, но я взрослый мужчина, — откликнулся Джек, — и теперь способен сам о себе позаботиться.

Вин треснул мясистым кулаком по краю стола.

— Ты это серьезно? Ты и вправду думаешь, что способен сам о себе позаботиться? Твой отец так думал, а смотри, что с ним стало? И с твоей несчастной милой мамой, а? — Он перекрестился, закрыл глаза и быстро одними губами произнес какую-то молитву. — Я всегда буду винить себя в том, что произошло, хоть сам не имел к этому никакого отношения. Но я, наверное, должен был обратить внимание на назревавшие неприятности, когда они еще были в зародыше. К несчастью, мы разжирели и утратили бдительность. Те мерзавцы нанесли удар, когда у нас была сиеста, и мы ничего не успели сделать. Ладно, не будем сейчас о прошлом. Ты достаточно страдал. Мы все достаточно страдали. Но ты не должен забывать, кто помог тебе выжить, кто вытащил тебя за шкирку из воды! Никогда не должен забывать, сынок! Имей в виду, те ребята обязательно вернулись бы за твоим скальпом. Они считали, что ты все видел и слишком много знаешь, но я уберег тебя.