Джеки Коллинз - Лжецы и любовники

— Ничего подобного! — огрызнулась Либерти, уже жалея о том, что разоткровенничалась с сестрой. — Сколько тебе раз говорить? Единственное, что мне от него нужно, это чтобы он прослушал мою кассету. И вообще, если ему есть что мне сказать, он сам может подойти.

— Ох, ох, ох! Какие мы важные! — подтрунивала Синди. — Все ясно!

Синди ее не поколебала: она приняла решение и от него не отступится.

Ассистент режиссера подвинул ей стул, она подошла и села. Синди поспешила следом.

— Пойду перехвачу чего-нибудь, — сказала она. — Умираю с голоду. — Она прикрыла телеса символической шалью. — Ты идешь? У меня такое узкое платье, что я есть не могу.

— Принести тебе что-нибудь?

— Я не хочу. Я лучше здесь останусь.

— Что ж, валяй, мори себя голодом. — И Синди убежала.

Рядом лежал оставленный кем-то журнал «Пипл». Либерти взяла его полистать.

Через мгновение рядом очутился он. Либерти сразу поняла это по запаху его очень дорогого и запоминающегося одеколона. Ей стоило большого труда не поднять голову.

— Эй! — окликнул он, постучав ее по плечу. — Не пора ли сказать мне большое спасибо?

Она взглянула.

— Мистер Доннел? — Она делано удивилась. — Ну, конечно, я вам очень благодарна, только это не моя специальность. Так… опыт, не более. Да, и за деньги большое спасибо.

— Ты как-то изменилась. — Он поднял на лоб очки и прищурился.

— В худшую или лучшую сторону? — Либерти отложила журнал.

— Ты и раньше была хоть куда, — заметил он, — а теперь стала просто стильная девушка.

— Спасибо, мистер Доннел. — Ей хотелось добавить: «Что же вы раньше меня не замечали? Когда я вам кофе подавала? Каждое утро, между прочим. Я что, была невидимкой?»

— Зови меня лучше Деймоном. — Он долго и томно смотрел на нее. — Что-то мне подсказывает, что мы подружимся.

Стараясь не замечать похотливого взгляда, Либерти вернулась к своей теме.

— Сегодня я принесла кассету. Я бы хотела, чтобы вы ее прослушали.

— Хотела бы, говоришь? — Он не сводил с нее глаз.

— Да, — ответила Либерти, продолжая делать вид, что ничего не замечает.

— Стало быть… Либерти, — сказал он, потирая пальцем подбородок с трехдневной щетиной, — ты не шутила? Ты действительно поешь?

— А вы думали, я вру?

— В наши дни ничего нельзя знать наверняка. Всяк норовит урвать кусок славы.

— Тогда что вас удивило?

— Вот что. — Он вдруг заговорил серьезно. — Традиционные исполнители — не моя специальность. Я занимаюсь хип-хопом, рэпом.

— Нет, — поправила она, — вы занимаетесь звукозаписью и работаете с кем захотите сами! Вы же себе хозяин, разве нет?

— Согласен. — Он самодовольно усмехнулся. — Я сам себе хозяин.

— Если вам сейчас некогда слушать мою кассету, можно я завтра принесу ее вам в офис, и вы послушаете?

— Не вижу причин для отказа.

— В котором часу? — спросила она, решив его добить.

— Ну, скажем, в шесть тридцать.

— Буду.

— И вот что… Либерти…

— Да?

— Пусть это останется между нами. — С этими словами он отошел от нее.

Беверли права, он определенно к ней клеится. Сказать-то он ничего такого не сказал, но все было написано в его взгляде, неимоверно сексуальном взгляде дымчато-серых глаз.

А с другой стороны, что же он тогда вот так взял и отошел? И что означает это «между нами»? Кому она может растрепать?

Может, он просто любит в игры играть? Да, точно, скорее всего — так!

Что ж, хоть она и не в его лиге, но в свою игру тоже играть умеет.

А самое главное — что он назначил ей встречу. На завтра на половину седьмого.

И она непременно придет. Потому что Деймон Доннел — это ее большой шанс.

Глава 32

Репетиция свадьбы проходила в ресторане отеля «Уолдорф Астория», для удобства бабушки Поппи. Как-никак, старушке девяносто, и тащить ее через весь город негуманно. Решили, что, если торжество устроить здесь, ей будет полегче.

Эми приехала заранее и поднялась наверх — за бабушкой.

— Привет, бабуля! — Она расцеловала старушку в обе щеки. — Чудесно выглядишь!

— Спасибо, дорогая.

— Уверена, что это тебе по силам? — спросила Эми, опасаясь, что присутствие на столь официальном мероприятии может утомить старую леди.

— Не могу же я пропустить твой праздник, — откликнулась бабушка Поппи, роясь в расшитой бисером сумочке. — Если устану — Хуонг меня тут же проводит наверх.

— Тогда, уж пожалуйста, как только почувствуешь, что пора уходить, сразу ему скажи, не высиживай. Договорились?

— Дай, детка, хоть поглядеть на тебя! — сказала бабушка Поппи.

Эми покрутилась, демонстрируя платье.

— Прелестно! — оценила бабуля. — Я так тобой горжусь, девочка. Надеюсь, твой молодой человек сознает, какой бриллиант ему достается.

— Бабуля, он не такой и молодой. — Эми застенчиво улыбнулась. — Максу уже за сорок.

— Конечно, еще молодой, детка! Мне ли не знать!

«Для бабушки все, кто моложе семидесяти, — молодые», — подумала Эми.

— Ну что, пошли? — спросила она. — Готова?

— Одну минуточку, — ответила старушка, доставая из сумочки старинный кожаный футляр для колец. — Смотри, что у меня для тебя есть.

Эми приняла подарок и открыла коробочку. В ней оказалось старинное кольцо с изумрудом, бриллиантами и крошечными жемчужинками.

— Бабуля, какая красота! — ахнула она. — Ты уверена, что хочешь мне его подарить?

— Когда я была совсем еще девочкой, мне его подарил один индийский принц, — мечтательно проговорила бабушка Поппи. — Он клялся, что это кольцо принесет мне долгую и счастливую жизнь. И похоже, не обманул. А теперь я вручаю его тебе как талисман.

— Огромное спасибо! — сказала Эми и немедленно надела кольцо на палец. — До чего же оно мне нравится!

— Теперь можем идти, — объявила старая леди. — Не хочу пропустить ни одной секунды этого торжественного мероприятия. Идем же, дорогая. Пора веселиться.

— Как я выгляжу? — спросила Джанна, наперед зная ответ.

— Неплохо, — пошутил Джет.

— Ах ты, лгун! — шутливо возмутилась она, не принимая его слова всерьез. — Bastardo!

Оба расхохотались.

Ему не терпелось посмотреть на реакцию братьев при виде такой красотки. Настоящая итальянская супермодель. На ней был сногсшибательный костюм от Роберто Кавалли — длинная юбка в цыганском стиле, крошечное бюстье под змеиную кожу, поверх которого — кожаный с замшей жилет. На лебяжьей шее — множество подвесок с крестами из золота и слоновой кости, на запястьях — четырнадцать браслетов из слоновой кости и серебра. Шея, грудь, руки были оголены и выставлены на обозрение окружающих.