Луиза Кин - Идеальный размер

–Эдриан не специально меня обманывает, – говорю я Кристиану. – Просто у него туман в голове. Он запутался.

–Вот ты и должна этот туман рассеять. – Кристиан щелкает пальцами и напевает какую-то песенку.

Я послушно киваю, но сказать в очередной раз «я знаю» не решаюсь.

–Ладно...

Я спрыгиваю с забора. Его высота всего несколько футов, поэтому, когда я сидела, мои ноги почти касались земли. Кристиан же сидел на самом краю ограды, едва согнув ноги в коленях, поэтому ему даже спрыгивать ниоткуда не пришлось. Я хлопаю в ладоши и начинаю по-детски играть с Кристианом в ладушки, одновременно приговаривая:

–По-моему... хлоп-хлоп... мне пора... хлоп-хлоп... идти спать... хлоп-хлоп.

–Разве ты за вечер не проголодалась? – спрашивает Кристиан между хлопками.

–Не особенно, – отвечаю я, хлопая все быстрее и быстрее.

–Я не заметил, чтобы ты съела хоть крошку.

Кристиан ловит мои руки и, не отпуская, держит их перед собой. Я смотрю на него с удивлением.

–Господи Боже! Конечно, я ела! Кучу всего!

–Неправда. Ты почти не ела. В самом начале ужина поклевала немного водорослей с лососем, а к баранине практически не притронулась.

–Я вообще не очень-то люблю баранину...

–А сладкий картофель и сыр ты вообще не попробовала...

–Не нравится мне жареная пища. В ней чересчур много жира...

Я быстро нахожу ответ на любое обвинение, которое Кристиан бросает мне в лицо, но он все-таки не сдается. Смотрит мне в глаза и спокойно ждет ответа.

–Все совсем не так, как ты думаешь, – говорю я наконец.

–А что я, по-твоему, думаю? – спрашивает Кристиан, а я чувствую себя полной дурой, одержимой манией преследования.

–Наверное, что-нибудь ужасное, – отвечаю я, надеясь, что Кристиан тоже почувствует себя глупо.

–Значит, изводить себя голодом – это не ужасно?

–Я не извожу себя голодом, Кристиан. Ты меня совсем не знаешь. Я просто стараюсь не есть... на людях.

–Не есть на людях? Почему?

–Потому что... это привычка. Осталась с того времени, когда я была толстой. Мне всегда казалось, что со стороны я выгляжу очень прожорливой.

Кристиан смотрит на меня, а я отвожу взгляд.

–Господи Боже, – шепчет он.

Я по-прежнему смотрю в сторону.

–Ну ладно. Мне тоже пора на боковую. – Кристиан встает, и я отступаю в сторону, чтобы его пропустить. – Почему бы тебе на днях не заглянуть ко мне в «Королеву экрана»? Выпьем по чашечке кофе. Я прослежу, чтобы ты съела пончик, а ты посоветуешь, как лучше провести мой фестиваль видео. Кстати, мне нужна профессиональная консультация по поводу приглашений! Затем просто поболтаем, посмотрим старые фильмы...

–Почему бы и нет? – отвечаю я.

Кристиан целует меня на прощание в щеку. Я целую его в ответ.

–Спасибо, что проводил до дома. В обществе мистера Джеймса я бы так долго не выдержала.

Я смеюсь и провожу рукой по волосам.

–Кто знает. Кто знает... – Он делает несколько шагов назад и, послав мне воздушный поцелуй, тихо говорит: – Чао, красавица.

–Кристиан, ты уверен, что не хочешь сменить сексуальную ориентацию? – спрашиваю я.

Кристиан останавливается, быстро делает пять больших шагов вперед и, поцеловав меня в лоб, отвечает:

–Уверен.

–Я тебя не виню, – говорю я, когда Кристиан уже отходит на приличное расстояние и меня не слышит.

Эдриан начал стучать ко мне в дверь в начале второго, через четыре минуты после того, как я в полном одиночестве легла в постель. Он стучал в течение восьми минут, после чего наконец-то ушел. Интересно, восемь минут – это много или мало? Может, он должен был стучать дольше? Может, влюбленному мужчине следовало выкрикивать мое имя на всю улицу и взывать к полной луне и ярким звездам, умоляя впустить его в дом? Интересно, если бы Эдриан так и поступил, я открыла бы ему дверь? Или подняла бы телефонную трубку и набрала номер местного полицейского участка?

Получается, что восемь минут – не много и не мало. Конечно, они не обозначают такого безразличия, когда ты коротко звонишь в дверь, шепотом спрашиваешь: «Есть кто дома? » и, пока тебе не открыли, торопливо убегаешь, чтобы успеть на последний автобус.

С другой стороны, для демонстрации пылкой и безумной страсти восьми минут недостаточно. Восемь минут – это именно столько, сколько обычный мужчина просит обычную женщину пустить его к ней в постель. Кристиан называет такие ситуации «пресно- дневными». Например: «Не понимаю, как люди могут жить такой преснодневной жизнью?» или «Господи, у него такие преснодневные туфли! Я смотрел-смотрел и даже не в состоянии их описать. Как будто у них вообще нет никакого стиля. Сплошная преснодневность!».

Если бы Эдриан обладал воображением, он бы стучал в дверь в ритме моей любимой песни в исполнении Элвиса Пресли. Или попытался бы рассмешить меня, выкрикивая: «Кто там? – Эдриан! – Какой такой Эдриан? – Как какой? Тот самый, с которым ты пару часов назад занималась любовью на кухне!» Ну, или на самый худой конец, он мог бы прошептать в щель от почтового ящика, что ночь сегодня теплая, погода замечательная, поэтому он просто свернется калачиком на моем крыльце и будет спать здесь до тех пор, пока я не соизволю встать с постели и впустить его в дом.

Однако Эдриан не сделал ничего подобного. Он просто монотонно стучал в дверь и в течение восьми минут повторял: «Санни... тук-тук-тук... Санни... тук- тук-тук... Санни...».

За эти восемь минут Эдриан своим стуком успел нагнать на меня смертную тоску. Недаром он работает в такой сфере, как информационные технологии.

ПРОПОВЕДЬ О СЕКРЕТАХ УСПЕХА

Во вторник днем я сижу в купе поезда и направляюсь в саттонскую католическую школу для девочек. На коленях у меня коробка с вибраторами и «Двупалыми ласкателями». Я не нервничаю – в основном потому, что еще не до конца осознала, куда и зачем еду. Наверняка, как только поезд довезет меня поближе к Саттону, от спокойствия не останется и следа, а ему на смену придет самая настоящая, пробирающая до мозга костей паника.

От станции до школы я добираюсь на такси и приезжаю раньше назначенного времени. Подходит к концу обеденный перерыв, и девочки-подростки в одинаковой униформе только-только подтягиваются к зданию школы, на ходу доставая из пакетиков ломтики картошки фри, облизывая с них соль и один за другим запихивая в рот.

Я отлично помню один из таких обеденных перерывов, когда сама еще училась на втором курсе колледжа. Единственные джинсы, в которые мне удавалось тогда влезть, я купила в мужском отделе магазина «Маркс энд Спенсер». В то время толстых женщин было не так много, и магазины еще не догадались, что на больших размерах одежды можно делать неплохие деньги. Был ясный ноябрьский день, и я шла по дорожке, ведущей от газетного киоска к зданию школы. Рядом со мной шли Анна и Лайза.