Принц криминальной империи - Екатерина Орлова

нему для поцелуя, на который он сразу же отвечает, а его рука уже скользит мне под ночную сорочку.

— Артур, я же…

— Ш-ш-ш. Маленький оргазм для сладкого сна. Раздвинь ножки. — Я выполняю его то ли приказ, то ли просьбу. Пальцы тут же проскальзывают между моих складок, и один из них ныряет внутрь меня. Я тихо стону. — Всегда мокрая для меня, — удовлетворенно произносит Артур. — Завтра у алтаря тоже будешь мокрая, моя развратная девочка?

— Это ты… ты виноват, — задыхаясь, произношу я.

— Конечно, я. И всегда буду я, слышала?

— Да, — выдыхаю.

— А теперь веди себя тихо, иначе мы получим от твоей мамы. Она запретила мне приходить к тебе.

— Когда?

— Вечером, когда я заезжал сюда забрать Демона.

Артур недолго рисует круги вокруг моего клитора, а потом забирается под одеяло и устраивается между моих ног. Тогда я понимаю, что он был прав. Для сладкого сна мне нужен еще один оргазм. Ма-а-асенький, но такой, чтобы земля сотрясалась от моей дрожи.

Язык Артура умело играет с моим напряженным комочком, пока я извиваюсь на кровати и изо всех сил пытаюсь не стонать. Закусываю руку, втягиваю губы, сжимаю их зубами. Но у меня плохо получается. Потому что, чем быстрее двигается его палец внутри меня, чем интенсивнее он работает языком, тем острее мои ощущения. Перед глазами уже яркие вспышки. Все тело объято огнем. С губ рвутся стоны, которые я пытаюсь сдерживать до гипоксии.

— О, боже, боже, боже, — шепчу.

Артур прибавляет второй палец, и толчки становятся интенсивнее. Все мое тело покрывается мелкими бисеринками пота, и меня трясет. Я понимаю, что сдержаться не смогу. Слишком яркие ощущения, чтобы я могла молча выдержать это все.

— Артур… Артур, я не могу… я…

— Сима, все хорошо? — внезапно слышу из-за двери голос мамы.

Так, блин, не вовремя! Потому что именно в этот момент я взрываюсь с громким “да-а-а!”.

Слышу, как под одеялом сдавленно смеется Артур, все еще поглаживая меня изнутри. У меня в ушах шум и бешеный грохот сердца. Даже нестрашно, если мама сейчас зайдет сюда. Потому что мне слишком хорошо после мощного оргазма.

— Таня, оставь их в покое, — звучит из-за двери голос папы, и как раз в этот момент из-под одеяла показывается голова Артура.

Он целует мою шею, а потом смотрит на меня с улыбкой. В темноте комнаты я едва вижу его лицо, но эту улыбку почувствую за версту.

— Кого — их? — спрашивает мама.

— Ну кого “их”, Танюш? — отвечает папа с улыбкой в голосе. — Артур пробрался к ней в комнату. Через окно. Опять.

— Ему же нельзя видеть ее перед свадьбой.

— Не думаю, что он на нее смотрит. Идем спать, родная. Завтра большой день.

Я хихикаю, слыша, как удаляются шаги родителей, и чувствую, как лицо заливает алая краска.

— Завтра я не смогу смотреть маме в глаза.

— Поверь мне, вы с пацанами не от поцелуев родились, — отзывается Артур, а потом заваливается набок, зевает и притягивает меня к себе. — Но твой папа прав. Давай спать. Завтра большой день.

Эпилог

Артур

Ненавижу, когда на меня пялятся столько пар глаз. И ненавижу, когда они лезут в мое сугубо личное. А Сима — это личное. Наша свадьба — это личное. Наши чувства — тем более. Но произнести свадебную клятву я обязан.

Целых две недели я пытался придумать, что сказать у алтаря. Надо же типа что-то очень особенное. О чувствах. Типа душу вывернуть наизнанку.

Но наизнанку — это только для моей девочки. Оголиться душой я могу только с ней. Иногда с друзьями, и то не до конца. А с ней — полностью. Потому что мое сердце в ее руках. И она каждый день крепко сжимает его в объятиях, будто любимую плюшевую игрушку. Целует и бережно хранит.

Я даже думал сказать что-нибудь в стиле “Я за тебя сдохну”, но решил, что это и так все знают. В смысле, те, кто должен знать. А остальные не поймут, что это не фигура речи.

Наконец я пришел к выводу, что скажу то, что придет ко мне в моменте. Так что, когда Серафима заканчивает свою красивую клятву, прочищаю горло.

— Принцесса моя, — произношу негромко. — Я обещаю носить тебя на руках до конца жизни. — Голос садится от того, как дерет горло. Снова прочищаю. — Обещаю относиться к тебе, как к фарфоровой статуэтке. Бережно и с любовью. Потому что именно такого отношения ты заслуживаешь. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты — свет, который не боится моей тьмы. Ты — мое все, малыш, — заканчиваю шепотом. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — одними губами произносит моя красавица и быстро моргает, чтобы прогнать слезы.

— Властью данной мне…

Мы не дослушиваем регистратора. Просто придвигаемся друг к другу и целуемся. Кажется, регистратор даже забивает и не заканчивает свою речь. Потому что мы и так уже муж и жена.

Стоит только нашим губам разъединиться, нас захватывает свадебное сумасшествие. Фотосессия, первый танец, фуршет, снова танцы, тосты, поздравления, подарки.

— Я уже устал, — шепчу Симе на ухо. — Пойдем трахаться.

Она заливается нежным смехом и смотрит на меня.

— Я что, зря три часа утром терпела пытки, чтобы сейчас свалить?

— Сима, ты уже несколько часов демонстрируешь всем, какая ты у меня нереальная красотка. Давай теперь я один буду любоваться на свое сокровище. Тебе очень идет это платье, но я хочу посмотреть, что под ним.

— Кто тебе сказал, что под ним что-то есть? — подмигивает эта засранка, и мне приходится крепко сжать челюсти, потому что в паху простреливает кипятком.

— Блядь, — шиплю, а Сима смеется. — Я же тебя сожру.

— Позже — обязательно. А сейчас я должна бросать букет.

Сима поднимается на небольшую сцену, на которой играла знаменитая группа, и встает лицом к собирающимся под пьедесталом девушкам.

— Будьте осторожны! — говорит моя жена. — Кто ловит букет на свадьбе Громовых, обязательно выходит замуж!

Развернувшись к ним спиной, Сима замахивается и сразу бросает цветы. Они летят по странной траектории. В этот момент из-за стола вылетает племянник Симы, Илюха, и с легкостью ловит букет.

Толпа начинает смеяться, а стоящий рядом со мной Демон качает головой.

— М-да, теперь мы не скоро погуляем на свадьбе. Иди воруй свою жену, пока все отвлеклись на малого.

Подхожу к сцене и, схватив Симу, забрасываю ее на плечо, а потом уношу со свадьбы. Она негромко возмущается, но больше хохочет. Отец Симы с пониманием усмехается, а Татьяна