Две жены моего мужа - Лия Султан

Она бежит в дом, а я сажусь в машину и выезжаю в город. Всю дорогу думаю о Кариме, прокручиваю то, что он недавно говорил о Линаре, вспоминаю, как она пришла ко мне на работу и чуть не зарезала. Надо будет рассказать об этом адвокату, поднять камеры, показать, что она уже тогда была невменяема.

В полиции меня к нему предсказуемо не пускают, поэтому я сижу в машин и жду адвоката, кутаясь в легкий кардиган. Майские ночи еще прохладные, на небе висит полная луна, которая сейчас кажется меня не прекрасной, а зловещей. Через час начнет рассветать, и я с нетерпением этого жду, потому что в моменты несчастий, ночь только давит и вселяет страх, а утром приходит надежда на лучшее.

И действительно, когда ночь постепенно отступает, мне будто бы становится легче. Я выхожу на улицу и иду к зданию полиции.

— Простите, вы — жена Смагулова Карима? — поднимаю голову, услышав голос за спиной. По ступенькам спускается солидный мужчина лет сорока — сорока пяти. Он выше меня на две головы, и широкий, как шкаф.

— Да, я его бывшая жена.

Он только хмыкнул и продолжил:

— Меня зовут Лаврентьев Юрий Васильевич. Адвокат по уголовным делам.

— Очень приятно. Как…мой муж?

— Давайте отойдем подальше и поговорим, — предлагает он и мы выходим за территорию полиции.

— Все настолько плохо?

— Все очень неоднозначно, я бы сказал. Проблема в том, что полиция хочет раскрыть это дело по горячим следам и сейчас у них в руках все карты. В квартире погибшей полно отпечатков господина Смагулова. Сосед по площадке видел, как за несколько часов до трагедии, девушка чуть не бросилась с балкона, но ваш муж ее вернул в квартиру. А непосредственно перед падением, этот же сосед слышал, как погибшая громко ругалась с мужчиной в квартире. О чем именно они спорили, он не разобрал. Потом все стихло, а в 22.15 сосед услышал крик, вышел на балкон и увидел девушку на земле в луже крови.

— Господи, — закрываю глаза и прикрываю рот ладонью.

— Далее, полиция осмотрела квартиру и нашла телефон погибшей. В последний раз она звонила именно господину Смагулову. А еще посылала ему любовные послания, на которые он не отвечал. Ему сразу же позвонили и попросили приехать. А пока он ехал, узнали от соседа те самые подробности о ссоре. Вот и сложили два плюс два. Но и это еще не все. Они вытащили видео с камер комплекса, где жила Сариева. В 22.18 на две из них попал мужчина в черной толстовке и с белым узором. Пока никто из опрошенных жильцов его не узнал. Но это и понятно — он был в капюшоне, лица не видно. По телосложению похож на господина Смагулова.

— Толстовка в мае?

— Ну так, — пожимает плечами адвокат. — У вашего мужа была похожая?

— Нет, — напрягаю память, — я знаю все вещи в его гардеробе. Такой точно не было. А что вы думаете делать?

— Для начала нам нужно алиби. Он утверждает, что в девятом часу был дома один. Никто его не видел.

— А камеры? У него же новый ЖК, там везде должны быть камеры.

— Вот и займемся с утра этим вопросом. И еще надо поднять навигатор. Господин Смагулов сказал, что у него он круглосуточно все фиксирует.

— Я даже не знаю, — кусаю губы, — не разбираюсь в этом.

— Ничего, мы все поднимем.

— А мне к нему можно?

— К сожалению, пока нет, — огорчил адвокат. — Но он попросил вам передать, что не виноват.

— Я знаю. Я знаю, — повторяю я, глядя куда-то перед собой.

— И еще вот это, — Юрий Васильевич протягивает мне небольшой листок, на котором записан номер телефон и буква “Б” рядом. Я понимаю, что это и есть тот самый Бекжан.

До дома доезжаю ближе к шести утра. От шока и напряжения спать пока не хочется, энергии вагон и тележка. Но как только я позволю себе расслабиться, произойдет откат. Наверху, в моей спальне спит Индира, Диля в счастливом неведении сопит в детской. А я прохожу на кухню и завариваю себе чай с мятом. Сидя за круглым столом, смотрю в окно на раскачивающиеся ветви деревьев в саду и думаю, что делать дальше. Начинаю клевать носом, понимаю, что вот он и есть — мой откат. Сил вставать и переходить в комнату нет, ноги прилипли к полу, а глаза закрываются. Подложив под голову руки, засыпаю прямо за столом. А просыпаюсь резко, когда слышу шорох.

— Ой, прости, дорогая, — извиняется Нурия, которая тихо мешает что-то в сотейнике. — Не хотела тебя будить, но Диле надо завтрак приготовить перед школой.

— Который час?

— Семь тридцать. Я пришла полчаса назад. Смотрю — ты спишь здесь. Что-то случилось?

— Случилось, Нури, — вздыхаю и прячу лицо в ладонях. — Карима задержали по подозрению в убийстве Линары. Я была этой ночью в полиции.

— Что? — Нурия, державшая в руках тарелку, роняет ее, и она разлетается на мелкие осколки.

— Не поранилась? — встаю из-за стола и подбегаю к ней.

— Нет, стой. Ты без тапочек, можешь порезаться.

В это самое мгновение на столе звонит мой телефон. Иду к нему, обходя осколки, и вижу, что звонит брат Карима.

— Доброе утро, Искандер. Если его можно назвать таким.

— Зара! Почему ты не позвонила по поводу Карима? Почему не сказала, что он в полиции? — раздраженно спрашивает деверь.

— Потому что он не хотел никому говорить. Ты откуда знаешь?

— Теперь вся страна об этом знает, — рычит он в трубку.

— Что это значит?

— На новостных порталах пишут, что “известный бизнесмен задержан по подозрению в убийстве токалки” и что “бывшая жена дежурит у здания о полиции”. Ничего не хочешь мне рассказать?

А что мне рассказать? Что кто-то скинул Линару с балкона и хочет, чтобы все думали, что это сделал Карим?

Глава 45

Карим

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном,

Никогда не думал, что буду вспоминать стихотворение Пушкин из школьной программы, но место и время идеально подходит. Сидя в камере предварительного заключения, я потерял