Вакансия: жена. И ничего личного - Ольга Николаева

же превращается в ведьму? Тебе никто не рассказывал?

Даже забавно стало. Меня чуть-чуть отпустила злость, зато накрыло какое-то безудержное веселье. Одна надежда согревала: по слухам, умственные способности дети получают от матери, а не от отца. Значит, у нашего ребенка есть шансы родиться не самым глупым на свете…

– Даш. Может, объяснишь мне, почему ты так завелась? Все же хорошо было?

– Готовься, дорогой. Тебе придется терпеть мои перепады настроения…

– Всю жизнь? Ты почему замолчала? Я люблю тебя, Даша. Серьезно. Но давай уже, как-нибудь научимся вслух озвучивать претензии. Чтобы я знал, как себя вести и как тебе угождать.

– Нет. Я не потому молчу. Я пытаюсь точно посчитать. Но, кажется, уже начала тупеть. Нужно брать календарь и прямо по нему смотреть…

Кажется, намеки начали доходить до адресата. Очень медленно и со скрипом, но начали.

Он сделал вид, что понял нечто. Или его накрыло озарение…

– Значит, мне не почудилось, что у тебя выросла грудь?

– О, боже! Хоть что-то ты смог заметить в этой жизни!

– Ну, такое чудо не заметить нельзя! Она стала такая красивая…

И я чуть не побежала покупать себе новое платье, потому что бюст в старое уже не хотел помещаться… С большим трудом утрамбовала в корсет свое богатство…

– И это все, что ты смог заметить и понять?

Надоело смотреть на то, как меняются гримасы на лице муженька. И ноги на каблуках устали. Я отвернулась и пошла по залу в поисках удобного стульчика или диванчика.

– Мы все последние дни носились, как шальные, с этой подготовкой к свадьбе. Как я мог что-то еще заметить, не скажешь, дорогая жена?!

Он плелся за мной, держа за руку, и явно ощущал себя в чем-то виноватым. Нельзя сказать, что мне это не нравилось…

– Ладно. Не страдай. Думала, ты догадливый, но это не так. Скоро ты будешь счастливым папой.

И снова никакого счастья на лице. Никаких восторженных выкриков и скупых мужских слез…

– Ну, да. Останется подписать несколько документов, и Вовку можно смело называть сыном.

– Я про другое отцовство. Настоящее.

– В смысле? – Он присел рядом со мной. Выглядел оглушенным. Хорошо, что никто из гостей не догадался подойти с вопросами. Все уже устали от официоза и бродили, не приставая к нам.

– В прямом. Готовься. Месяцев через восемь пойдем рожать. Ты – со мной, по-любому.

– Через восемь? Не через девять?

– Ну, может, через семь с половиной. Я пока не знаю точно. Срок попозже поставят.

– Даш. Ты что, беременна?

Аллилуйя! Доперло до бедного!

– Наконец-то! Дошло до тебя!

– И у меня будет свой ребенок? Настоящий прямо?

Глаза Пальмовского становились все больше и больше. Еще бы в обморок не упал…

– Сначала он будет у меня. Внутри. И по этой причине я буду злая, вредная, капризная и гадкая. Тебе придется терпеть и угадывать мои желания. А потом уже у тебя появится свой настоящий ребенок. Да. Молодец, Слава! Возьми конфетку за догадливость!

– Охренеть.

И вся реакция на этом. Ни радостных плясок с бубнами, ни визгов восторга и счастья…

Все абсолютно не так, как я себе уже насочиняла. И речь уже не о романтике даже. А о том, что пора подавать на развод и делить имущество. И детей. Теперь уже двоих, судя по всему!

Потому как Вовку этому сухарю я отдавать ни в коем случае не собиралась!

Отвернулась от него. Слез не было. Только глухая ярость. На себя, идиотку такую. На Пальмовского. И на Гришу, черти бы его разодрали! За то, что это он же, в принципе виноват, что я повстречалась с этим несчастным боссом!

– Да уж. Охренеть, не то слово. – Вздохнула, набравшись сил, поняла, что придется все равно разговаривать. Хотя бы сквозь зубы… – Наш брак еще можно аннулировать?

– Я уже дом присмотрел. – Пальмовский, кажется, вообще меня не услышал. Он о чем-то своем бормотал. Еле-еле слышно.

– Отлично. Подожду, когда ты его купишь, а тогда уже подам на развод. Будет место, где растить ребенка. И Вову, кстати, тоже. Я его с Верой Борисовной к себе заберу.

Говорила, не поворачивая головы в его сторону. Не хотелось ни слышать, ни видеть, ни даже в одном помещении находиться…

– Да какое купить, Даша? Мы там все не поместимся! Нужно искать другой теперь. Чтобы спален и комнат побольше!

Вот такая интересная история: сидят новоиспеченные супруги, и талдычат каждый о чем-то своем. У одной только что жизнь разрушилась, не успев как следует начаться… У второго – все мысли о каком-то несчастном доме.

– Ничего страшного. Меня мама с папой растили в двушке всю жизнь. Как-то справились. И я смогу. Ребенку для счастья не комнаты нужны, а нормальная, здоровая, адекватная мама.

– Эй, Даш? Ау? – До Славы потихоньку начало доходить, что я недовольна чем-то. Градус недовольства для него пока был загадкой.

– С адвокатом придешь и будем общаться. Не нужно мне сейчас аукать. Сегодня я, конечно, постараюсь сделать вид, что все нормально. Не хочу людей расстраивать. А завтра уже все обсудим.

– Женщина. Это ты так поглупела разом? Беременность уже дала по мозгам?

Слава, кажется, начал беспокоиться. И заодно наезжать. Причем – обидно очень.

– Ты не хочешь детей от меня. Это и самой глупой дурочке ясно. На большее мне мозги и не потребуются. Все остальное уже адвокат решит.

Наконец-то, набралась смелости и глянула на своего мужа. Он сидел, мягко говоря, ошарашенный.

– Откуда такие выводы, милая? Не скажешь?

– Уже не милая. Открывай другую вакансию и ищи себе новую жену и готового ребенка. Раз родного ты растить не желаешь.

– Даша. Открой свои уши. Пожалуйста. И внимательно меня послушай!

Он начал звереть. А я наслаждалась: пускай тоже помучается, не все же мне одной терпеть!

– Ты уже все сказал, Пальмовский. Ты уже сообщил, что охренел.

– Я тебе сюрприз приготовил! Дом нашел! Хотел тебя туда привезти после поездки! А теперь, получается, нужно другой присматривать, а от этого отказаться!

– И это все твои эмоции? По поводу того, что скоро станешь отцом?

– Да. Это же ответственность. Очень серьезная. И нужно думать обо всем заранее. – Он потер переносицу, о чем-то усиленно думая. – А тебе, кстати, на самолет вообще можно? Я покупал путевку со страховкой от отмены. Еще можно позвонить и отказаться. И деньги вернуть целиком.

– Слава. А еще о чем-то ты думать можешь, кроме своего бабла?

– Конкретно сейчас я беспокоюсь о твоем здоровье. Ты же девочка экономная, пожалеешь, что деньги впустую улетят… И не захочешь отказываться. А вдруг