Его нельзя любить. Сводные - Мария Николаевна Высоцкая

не спишь? Прости, что поздно. Просто мне так хотелось с кем-то этим поделиться.

— Не сплю, — отвечаю, а сам смотрю на Нику. Она явно слышит женский голос и опускает взгляд.

Выдумывает на ходу, я уверен.

— Мам, я завтра тебя заберу. Ложись спать.

— Ты занят? Прости, я не подумала. Прости.

— Все нормально. Во сколько приехать?

— Я не знаю пока. Позвоню, как только еще раз поговорим с врачом.

— Хорошо.

Выключаю телефон, чтобы никто больше не дозвонился.

— Это твоя мама? — Ника удивленно вскидывает взгляд. — Я думала, вы не общаетесь.

— Я тоже так думал. Давай вернемся в квартиру.

— Ладно.

— Только…

— Что?

Делаю шаг к ней. Смотрю в глаза. Полностью проваливаясь в момент. Касаюсь ее пальцев, переплетаю со своими.

— Поцелуемся?

Ника прикусывает нижнюю губу, будто хочет сдержать улыбку, и серьезно кивает.

Со стороны это выглядит несуразно. Будто мы до смерти боимся друг друга. Нерешительно сближаемся. Впервые чувствую себя каким-то лохом. Передо мной красивая девка, а я мнусь, как пятиклассница.

Смотрю на ее губы, пытаясь избавиться от несвойственной мне оторопи, словно, если сделаю хоть одну промашку, начнется апокалипсис.

Ника привстает на носочки и касается моей шеи холодными пальцами. От места, где она дотронулась, тут же разбегается волна мурашек.

Пропускаю ее темные пряди сквозь пальцы и веду костяшками пальцев по ее холодной щеке, прежде чем все-таки наброситься с поцелуем.

Именно наброситься, как голодный, сука, зверь.

* * *

Открываю глаза, потому что адски затекла рука. Я ее даже не чувствую.

В комнате уже светло.

Ника лежит рядом, используя мою руку в качестве подушки. Будить ее не хочется. Вместо этого рассматриваю, как под микроскопом.

Вчера мы вернулись в квартиру почти сразу. Меня еще мотало из стороны в сторону. Ника же, будто ничего сверхъестественного не произошло, разулась и направилась в комнату. Ту, где нашла чертежи. Я сразу двинул следом, скидывая по пути кроссовки.

Молчание затянулось.

Столько всего хотелось сказать, но слов не было. Язык словно прилип к небу.

Пока я ходил за водой, Малинина вырубилась прямо на диване. Перекладывать ее на кровать тупо побоялся. Не хотел будить. Не хотел провоцировать очередной конфликт. Кто знает, что она могла подумать.

Хотя мысли о том, чтобы ее раздеть, въедливо бегали по черепной коробке. В итоге я просто принес плед. Еще час слонялся по квартире. Раз пять покурил. Допил пиво.

А потом лег рядом. На жутко узкий диван.

Ника проснулась буквально на пару секунд, что-то недовольно пробурчала, а потом обняла меня и снова вырубилась.

Я же еще долго не мог уснуть. Прислушивался к ее дыханию и биению сердца.

А теперь вот понятия не имею, что будет дальше, когда она проснется.

Что она скажет? А что делать мне?

Откидываюсь на подушки и прикрываю глаза. Ника шевелится, сползает ниже, высвобождая мою руку. Сразу же поднимаюсь на ноги и иду на кухню.

Вытаскиваю из холодильника минералку и с ноги открываю дверь в спальню, где дрыхнет Азарин. Пинаю его, получая в ответ поток отборного мата.

— Охренел? — снова его пинаю и заваливаюсь на другую сторону кровати. — Подъем, спящая красавица.

— Свали, Гирш, меня сейчас от тебя вырвет.

— Не от меня, а от алкашки. Пьянь.

Азарин морщится и перекатывается на спину. Смотрит на бутылку воды в моих руках. Сглатывает.

— Сушнячок?

— Дай уже сюда, — вырывает минералку из моих рук, начиная заглатывать воду как удав. — Я надеюсь, ты не затупил и Ника все еще здесь? — предъявляет, усаживаясь на кровать.

— Здесь.

— И где благодарность? Лучше в жидком эквиваленте.

— Иди в жопу.

— Ты, судя по всему, на коврике спал, — ржет, допивая остатки воды.

— Ха-ха!

— Время сколько?

— Почти двенадцать.

— Бля. Надо сваливать, если батя узнает, что я был в городе, короче, вот тебе мой совет, Янчик — не тупи.

— Без тебя разберусь.

— Без меня ты бы сегодня потрахался с очередной блядью и заливал горе от неразделенной любви.

— Ты вроде спешил.

— У тебя пожрать что-нибудь есть?

— Понятия не имею.

— Ясно.

Тим спрыгивает на пол и, шаркая по полу ногами, плетется на кухню. Я же откидываюсь на подушку, прислушиваясь к себе.

Что я чувствую? Со вчерашнего дня ничего не изменилось, разве что страх усилился.

Если Ника сегодня меня пошлет, это будет полный аут. Крах. Настоящий крах.

— Я уехал, — Тим заглядывает в комнату, что-то жуя.

— На созвоне.

Входная дверь хлопает. Он специально шарахнул ей так, что еще немного, и стеклопакеты повылетают. Козел. Я даже знаю зачем. Разбудить Нику.

Прикрываю глаза, складывая руки на груди. Минут через пять слышу шаги.

Это Ника шлепает по паркету. Дверь в моей спальне открыта, поэтому она прекрасно меня видит. Даже замирает в проеме.

Я вижу это из-под приоткрытых глаз. Подсматриваю. Она стоит так минуту, а потом следует дальше.

Тихо открываются-закрываются двери в туалете и ванной. Шумит вода. А после до меня снова доносится звук шагов.

Ника нерешительно заходит в комнату. Мнется с ноги на ногу. Я лежу не шевелясь.

Одно ее присутствие разгоняет по телу тонны мурашек.

Она стоит так секунд двадцать, а потом, ускорив шаг, выходит в прихожую. Слышу, как надевает ботинки, открывает шкаф.

Еще полминуты, и она сбежит. Рывком поднимаюсь с кровати и иду к ней.

Глава 28

Ника

Накидываю пальто и тянусь за шарфом. Сжимаю пальцами мягкий кашемир и отдергиваю руку.

Я же буквально до ближайшей аптеки. Зачем мне шарф? Она же на первом этаже.

Все еще немного потряхивает от нервов. Что будет, когда Ян проснется? А если он заберет все свои слова обратно? Как глупо я буду выглядеть.

Получится, что снова повелась на его горячие речи и… Поцелуи. До сих пор губы жжет, стоит только вспомнить. Он меня целовал.

Целовал!

Не так, как на море и в доме отца. Иначе. С трепетом. Нежно.

Я чуть сознание не потеряла. Так разволновалась.

Картинка этой ночи до сих пор перед глазами. Она четкая. Яркая.

Я помню каждое слово, что он мне сказал. Абсолютно каждую интонацию.

Из спальни Яна доносится шум, резко поворачиваю голову. Гирш стоит передо мной во всей красе. Сонный, взъерошенный, с босыми ступнями.

Смотрит, сложив руки на груди.

— В принципе, я