Мама для двойняшек босса - Николь Келлер

словно пазл. Это детский рисунок, на котором изображен дом, солнце, цветы и две девочки, держащиеся за руки: побольше и поменьше. Очевидно, мама и дочка.

Но не это заставляет меня напрячься. В углу одной из частей кривым неуверенным детским почерком написано «Маме».

От прочитанного и увиденного сердце пропускает удар. Какого…?! Алиса и мама?! Но…она же бесплодна!

Снова перевожу взгляд на удаляющиеся спины пожилой женщины и маленькой девочки, и ноги сами несут меня к ним. Я должен во всем разобраться. Должен понять, что происходит, и вытащить все секреты моей суки-жены наружу.

– Извините, – окликаю, и недавние гости моей жены оборачиваются и недоуменно смотрят на меня. – Мне очень жаль, но я стал свидетелем не очень хорошей сцены между вами и Алисой…

– Молодой человек, прошу прощения, а вы кто такой? – старческие глаза смотрят на меня внимательно и строго. – И что вам от нас нужно?

– Дело в том, что я – муж Алисы, и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов, если вы позволите?

Женщина оглядывается на малышку, в глазах которой столько любопытства и грусти, что так и хочется вытворить что-нибудь, лишь бы поднять настроение малышке.

Но эти мысли отходят на задний план, потому что вырисовываются такие факты, от которых у меня волосы на затылке становятся дыбом.

– Спрашивайте, только недолго, пожалуйста. Ирочка устала и хочет кушать.

– Я не отниму у вас много времени. А еще лучше: давайте проедем в ближайшее кафе, я угощу вкусным ужином, а потом отвезу домой. Ира, ты любишь ходить в кафе?

Но малышка ничего не отвечает мне, лишь жмется к ногам женщины и вовсе прячется за ними.

– Можно и так. Ирочка, сходим в кафе, ты же давно хотела?

Девочка кивает, не сводя с меня грустного взгляда, и мы направляемся к моей машине.

Я помогаю забраться на сидение сначала девочке, а потом пожилой женщине. Сам занимаю водительское место и выруливаю в сторону ближайшего кафе.

– Так о чем вы хотели поговорить?

Я думал отложить разговор на после ужина, но раз пожилая женщина сама начала его…

– Я нашел вот это у калитки, – протягиваю листок с надписью «Маме». – Зачем вы приходили к Алисе, и что Ирина хотела от нее?

Женщина поджимает губы и отворачивается к окну. Очевидно, что эта тема ей неприятна, но она пересиливает себя.

– Ирина хотела того, чего все дети хотят от своих родителей: любви и внимания.

Я резко нажимаю на педаль тормоза. Благо, за мной никого нет.

– То есть?

– А что тут непонятного? Ирина – родная дочь Алисы, а я – та, кто воспитала такое бесчувственное бревно.

Глава 54

Лука

Я пытаюсь отойти от шока, когда мы проходим в кафе и занимаем столик у окна. Когда делаем заказ, и я внимательно смотрю на Иру, выискивая в ней черты Алисы. Она совсем не похожа на свою мать, словно и не родная ей вовсе: у Ирины облако светлых кудрявых волос, тонкие губы, вздернутый носик и поникшие зеленые глаза.

– Дядя, а вы кто такой? – робко интересуется Ира, не выпуская из рук сухую ручку бабушки. Девочка только недавно успокоилась и наконец-то обратила на меня внимание. А я теряюсь от ее вопроса и совершенно не знаю, что ответить, чтобы не ранить ее. Потому что в не по-детски проницательных глазах горит последняя искорка надежды.

– А ты сама как думаешь?

Ира не медлит ни секунды:

– Волшебник, который подарит мне папу, – и добавляет тише, заставляя меня вздрогнуть от суровых слов: – Маме я не нужна. Она меня не любит.

Теща сильнее стискивает детскую ладошку, второй рукой обнимая девочку за плечи. Отворачивается в сторону и поджимает губы. Мне становится не по себе: я кожей чувствую боль этих двоих.

Официант приносит нам заказ, и мы молча принимаемся за еду. Ира, довольно быстро расправившись со своей порцией, идет в детский уголок, где садится за стол и что-то рисует.

– Извините, мы с вами не познакомились, – начинаю разговор, когда ребенок точно не сможет нас услышать. – Меня зовут Лука, и, как я уже говорил, я – муж вашей дочери. Хотелось бы знать, как зовут мою тещу. А то Алиса говорила, что вы умерли. А вы, оказывается, живее всех живых. В голове, если честно не укладывается происходящее…

В уголках глаз женщины блещут слезы, которые она быстро смахивает ладонью и как-то особенно горько усмехается.

– Светлана Алексеевна, приятно познакомиться, Лука, – тяжело вздыхает, вновь смаргивая слезы и кидая мимолетный взгляд на Иру. – Алиса всем так говорит последние пять лет. Я воспитала чудовищную эгоистку. Я умею признавать свои ошибки.

Прослеживаю за взглядом тещи и снова удивленно подмечаю, что девчонка не имеет ничего общего с моей женой.

– Ира точно дочь Алисы? Она на нее совсем не похожа, – отпиваю крепкий кофе, не сводя глаз с Иры, старательно что-то раскрашивающей фломастером.

– И слава Богу, – вздыхает женщина, сжимая в руках салфетку. – Внешность и характер Ира унаследовала от отца.

– Но как такое вообще возможно?! Алиса говорила, что после неудачного аборта в девятнадцать осталась бесплодной…

– Не было никакого аборта, Лука, – и снова горькая улыбка и обреченность во взгляде этой пожилой женщины. – История долгая и неприятная…

– Ничего страшного, у меня есть время, чтобы выслушать вас.

Теща вздыхает и начинает свой рассказ, от которого у меня злость бурлит в крови, и волосы шевелятся на затылке от понимания, с каким чудовищем я жил все эти годы.

– Алиса – поздний ребенок, я растила ее одна, потому что родила для себя. Мой мужчина, узнав о беременности, сбежал от меня тут же, отказавшись от Алисы задолго до ее рождения. Я всегда занимала хорошие должности и много зарабатывала, таким образом стараясь компенсировать отсутствие у Алисы отца. Просто откупалась от нее деньгами. Это и стало моей самой большой ошибкой. Она рано поняла, что может мной умело манипулировать и не стеснялась применять это на практике. На первом курсе университета я стала замечать, что Алиса по утрам неважно себя чувствует: ее тошнит, и она стала отказываться от завтрака. Я силой отвела ее к доктору, где и узнала, что моя дочь беременна. Прямо в кабинете врача она твердо, уверенно и ни секунды не сомневаясь заявила, что ей нужен аборт. Но так вышло, что токсикоз у Алисы начался очень поздно, и аборт было сделать уже нельзя. Алиса рыдала, кричала, ходила в разные клиники, но никто в городе не взялся сделать ей аборт на таком сроке. Так