Первый. Бывший. Единственный (СИ) - Суботина Татия

– А есть повод? – прищурился Дубравин.

В словесных и зрительных дуэлях у него была значительная фора, но и я не собиралась уступать. Ни в чем.

– Пока ты трусливо пряталась после нашей неожиданной встречи, я успел отыскать очень интересную информацию.

– Да неужели? – выгнула бровь я. – И какую же?

Дубравин подошел вплотную. Я даже вынуждена была поставить чашку на стол, чтобы случайно не выронить.

– По всем срокам выходит, что ты забеременела, когда мы еще состояли в браке.

– И что с того?

– Руслана может быть моей, – сказал он едва ли не мне в губы.

– Может, – согласилась я, тут же заметив, какой яростный блеск появился в глазах бывшего мужа. – Но ты забываешь, что я решила последовать твоему примеру и вычеркнуть верность из списка семейных ценностей. Так что кандидатов в отцы значительно больше. Сколько любовников ты мне приписывал, помнишь?

– А со сколькими ты на самом деле спала? – выдохнул он, явно не собираясь так просто отступать.

– Ты действительно хочешь знать? – понизила голос до шепота я. – Может, мне стоит посвятить тебя и в более интимные подробности? Давай не стесняйся, раз начал.

На мгновение бывший муж застопорился, и это дало мне возможность перевести дух. Но потом он двинулся в бой с новой силой. Стал теснить меня к стенке, а как я уперлась в нее спиной, так и сам прижался, точно в комнате резко перестало хватать свободных сантиметров.

Я и возмутиться не успела – да что там возмутиться, моргнуть забыла, – как бывший муж впился в мой рот поцелуем. С таким напором ему бы страны брать, точно остался бы в победителях.

– М! – укусила его за губу я.

Инстинкт самосохранения, а может, та самая стервозность, в которой умудрился упрекнуть меня мужчина, не позволили мне сдаться сразу же. Я взметнула рукой, чтобы отрезвить бывшего пощечиной, но…

Дубравин переиграл меня.

У него всегда была отличная реакция. Так чего же мне удивляться, что он избежал удара, еще и мои руки прижал своей к стене?

Я мгновенно ощутила себя бабочкой, пришпиленной булавкой. А когда Дубравин вернулся к поцелую – хотя это цунами сложно было так назвать, – яростно встретила его напор.

Я сражалась. Телом. И сама не поняла, когда настолько сильно включилась в процесс, что перестала возмущаться для вида.

Это было жадно, неистово, знакомо и незнакомо одновременно. Это было так, будто вернуться домой после долгой-долгой поездки или попробовать любимое с детства и почти забытое лакомство.

Обезоруживающе.

Дезориентирующе.

Мало.

Катастрофически мало, когда Дубравин, тяжело дыша, оборвал наш поцелуй-поединок.

Бывший муж прижался лбом к моему лбу.

– Скажи, она моя? – выдохнул он. – Руслана – моя дочь?

Этот вопрос отрезвил меня действеннее, чем ведро ледяной воды за шиворот.

– Руслана – моя дочь, – вскинула подбородок я.

– И?.. – в его голосе упрямство смешалось с нетерпением и болезненной надеждой.

– И ты к ней не имеешь абсолютно никакого отношения, – не дрогнула я.

Огонь, который горел в глазах бывшего мужа, на мгновение погас, а потом взметнулся с новой силой. Только сейчас это была чистая ярость.

Видеть свое отражение в окружении столь концентрированного смертельного чувства оказалось даже физически больно.

Дубравин стремительно ушел, ничего мне не ответив. Но обманываться, что этим все и закончится, я не стала.

Внутри меня поселилась уверенность: бывший так просто не отстанет.

Когда хотел, он добивался своих целей с завидной непрошибаемостью и хваткой бульдога.

Я разжала кулаки. На ладонях от глубоких следов моих ногтей собралась кровь.

«Небольшая плата за ложь во благо, – подумала я, вытирая губы. – Жаль, малой не обойдется».

ГЛАВА 28

– Все точно будет в порядке, Абрам Моисеевич?

– Чтоб я не дошел туда, куда шел. Будет точно как в аптеке, девочка.

– Вот вы все шутки шутите, а мне знаете как нервно? – пожаловалась я. – Что, если Дубравин сможет отобрать мою Русю?

– Он через два часа вернет ее обратно, – хмыкнул Фридман. – Не выдержит жестокого столкновения с реальностью. Ваша девочка устроит ему «вирванные» годы и шоб я так жил!

– Абрам Моисеевич, а если…

– Ой вэй, девочка, не обижайте старого Фридмана, – откликнулся мой юрист. – Это вам не жук начихал на скатерть. Я хоть и растерял уже былую ловкость рук, в силу увеличившегося срока эксплуатации, но с мозгами еще не поссорился.

– А я бы поспорила, – послышались неизменные «пять копеек» от Нонны.

Его супруга никогда не упускала момента поддеть благоверного, и их любовные перепалки лишь настроение мне повышали да неизменную улыбку вызывали.

– Геволт! Ну вы только посмотрите на эту женщину. Ей лишь бы делать мужу беременную голову.

– И это я еще плохо себя чувствую. Так что талант проявлен не в полную силу.

– Но ты сегодня так прекрасно выглядишь, Нонночка, – сказал Абрам.

– Только сегодня?

Все эти годы я не бросала сотрудничество с Фридманом, предложив ему роль моего личного юриста. Абрам согласился.

Однажды он уже профессионально вытащил меня из ямы проблем. С тех пор мое доверие к нему лишь возросло.

И сейчас я не стала ждать ответного хода от Дубравина – в том, что он будет, и не сомневалась даже, – а решила действовать на опережение.

– Суд почти всегда на стороне матери, девочка. Не переживайте. Если будет качать права, мы ему быстро устроим бледный вид и конскую улыбку.

– Спасибо, Абрам Моисеевич.

– Абрамчик, не напрягайся так сильно. Вспотеешь, – посоветовала Нонна. – И дай-ка мне трубочку.

– Зачем?

– Одной умной женщине таки всегда найдется шо сказать другой. И не смей мне возражать, Абрамчик.

– Ноня, я молчу.

– Ты слишком громко думаешь, – фыркнула она, а потом ее голос стал ближе. Видимо, супруг все же смирился и передал ей телефон. – Васенька, ты меня слышишь?

– Конечно.

– Надень белье покрасивше, – зашептала женщина.

– Э… Зачем?

– Ой вэй! Ну как же, вдруг человек случится…

– Нонна!

– Не надрывай свои голосовые связки, Абрамчик, на войне с бывшим адиетом надо использовать все секретное оружие.

Я лишь головой покачала, не став ее разубеждать в обратном. Иначе этот спор растянулся бы на полдня.

– Ох, Ноня, не подводи девочку под монастырь.

– Ну и почему нет, когда да? Шо за глупые мансы?

После разговора с Фридманами мне стало поспокойнее. В этой войне, как выразилась Нонна, я точно проигрывать не собиралась.

Правда, и затеяла ее самостоятельно, а теперь переживала, как выплывать буду.

Неожиданная беременность была для меня настоящим чудом. В первое время я и поверить в удачу не могла. Даже когда Руся стала точными ударами отрабатывать технику футбола в моей утробе, я боялась радоваться. Слишком острыми и яркими в памяти были предыдущие потери.

Очень страшно было поверить, понадеяться, что черная полоса в моей жизни завершилась и, наконец, все получится как надо, а потом выть и лить слезы в подушку при неудаче. На самом деле облегченно выдохнула я только после родов.

Сроки беременности подтверждали, что Руся могла быть как от Дубравина, так и от Грабовского. Все смешалось в моем доме, да?

Кто же мог знать, что месть гулящему мужу обернется для меня настоящим подарком судьбы?

Когда я впервые взяла Русю на руки, все вопросы по поводу отцовства отпали сами собой. Мне стало глубоко наплевать, чьи живчики смогли пробиться и сотворить такое солнышко. Главное, она была моей дочерью, остальное оказалось неважным.

Но чем больше времени проходило, тем сильнее я убеждалась, что именно наша последняя страстная ночь с Кешей и дала такой неожиданный результат.

У Руси проявилось родимое пятнышко, точь-в-точь такое же, как у ее папы, – листик в локтевом изгибе левой руки.

Но и без этого я слепа не была.

Дочка переняла привычки Дубравина. Да она даже хмурилась так же, как он! Разве что внешность мою скопировала… И чуть-чуть характер.