Рейчел Пайн - Вверх по лестнице в Голливуд

Взглянув на отель, я увидела десятки лиц, прильнувших к окнам и смотревших на бульвар Сансет. Для людей, остановившихся в отеле «Модильяни», наш праздник стал кошмаром, превратившим их в разгневанных зрителей, обнаруживших, что они заплатили огромные деньги всего лишь за право поглазеть. Постояльцам было запрещено спускаться в вестибюль и к бассейну, входить и выходить из здания они могли только через подземный гараж. Кроме того, лифты были запрограммированы так, что не останавливались на «наших» этажах. Многие из них с тоской наблюдали за великолепным спектаклем, в который превратилось прибытие гостей. Один субъект даже связал веревку из простыней и спустился вниз лишь с тем, чтобы, едва его ноги коснулись земли, столкнуться с разъяренной Марлен. Послушав с полминуты ее крики, он сбежал — удалился наверх, в тишину своего номера.

К трем часам ночи к отелю начали подтягиваться странные личности, пытающиеся любой ценой проникнуть на вечеринку. Например, двое мужчин пытались попасть внутрь, и каждый из них утверждал, что именно он является агентом Уильяма Морриса (который прибыл уже два часа назад). Еще одна размалеванная особа в потертой беличьей шубке появилась передо мной, держа в руках поддельный «Оскар», который, по ее словам, она только что выиграла. «За что, интересно? — с раздражением подумала я. — За лучшую подделку?»

Внезапно ко мне подошел какой-то мужчина. Он просто встал рядом, не пытаясь войти внутрь. У него были седые волосы и заостренные черты лица. Руки, испещренные коричневыми пятнами, слегка дрожали, но он казался намного моложе, чем выглядел. Костюм был поношен, но тщательно отглажен, а полосатый галстук был завязан двойным виндзорским узлом.

— Знаете, сколько народа там, внутри? — осведомился он.

— Не уверена, — ответила я, подозревая в нем переодетого сотрудника из пожарной охраны, которая грозилась прикрыть наш праздник, если мы превысим положенную нам норму приглашенных.

— И есть интересные люди?

— Конечно, половина Голливуда, — сказала я, решив, что передо мной скорее всего чудак, совершающий предрассветную прогулку по бульвару Сансет.

— А Уоксманы? Они там?

Я кивнула.

— Ну а Тед Родди?

— Насколько мне известно, он здесь. — С моего места мне было видно только прибывающих.

— Здорово оказаться в такой компании. Какой он из себя?

— Я с ним не встречалась. Я видела его всего две секунды, когда он вошел с женой и остальными.

— Он привел много людей?

— Вообще-то, по нашим правилам, каждый приглашенный мог привести только одного гостя, даже Тед, хотя обычно он всюду бывает с телохранителем и слугой, который возит кресло, — ну и с женой, конечно. — Я так устала, что начала выкладывать внутренние сплетни незнакомцу.

— Значит, одному Теду разрешили привести дополнительных гостей?

— Нет, не разрешили. Но Фредди Аллен сделал своим гостем телохранителя Теда и сказал, что сам будет толкать кресло Теда.

— Надо же. Как благородно со стороны мистера Аллена.

— И я так подумала. Я имею в виду, что человек все-таки инвалид. Мы могли бы пойти на уступку. — Мои мысли слетали прямо на язык, минуя ту часть мозга, которая отвечает за мышление. — Извините, — сказала я и отошла на несколько шагов от мужчины. — Марлен, — прошептала я в микрофон, — здесь ошивается какой-то странный тип. Он задает кучу вопросов.

— Спасибо, Карен. Я и не знала, что по ночам по Голливуду шляются странные типы. Сделай одолжение, не отвлекай меня на такую ерунду.

Связь оборвалась, я оглянулась и увидела, что этот человек уже исчез. Я сразу же пожалела, что потревожила Марлен, тем самым подарив ей новый повод меня отругать. Конечно, я знала, что ругань была общепринятой манерой общения в компании. Эти люди ругались не только между собой, но и со своими друзьями, с няньками своих детей, с мужьями и женами, с бой-френдами, но в тот момент это не могло меня утешить.

С самого первого дня работы в «Глориос» мне приходилось напоминать себе, что на всех и каждом лежит чудовищная нагрузка. Тот факт, что мы вот-вот могли взять приз за лучший фильм, вынуждал всех надрываться и полностью выкладываться. Нервы не выдерживали, требования были высоки, а эмоции — на пределе. Я утешала себя рассуждением: вполне естественно рычать и огрызаться на самых близких и дорогих, особенно когда столь многое висит на волоске. Но почему же теперь, когда цель уже достигнута, ничего не изменилось?

Примерно без четверти пять утра всем, кто работал снаружи, наконец-то разрешили войти в отель, а тем, кто занимал посты внутри, — покинуть их. В вестибюле мы все попадали на кушетки и стулья. Не прошло и пяти минут, как появился Тони, взглянул на нас и процедил сквозь зубы:

— Вам что, нечего делать? Вы что, черт возьми, полагаете, будто у вас здесь оплаченный отпуск?

Немедленно материализовалась Аллегра и подлила масла в огонь:

— Вы нас позорите. Глядя на вас, можно подумать, что в компании работают только ленивые придурки.

Я посмотрела по сторонам. Вокруг не было почти никого, кроме нескольких официантов, которые сворачивали скатерти и складировали деревянные стулья. Мы все вспыхнули от гнева, но никто не сказал ни слова. Все слишком устали.

«Оскар» уже несколько часов благополучно пребывал в руках Уоксманов, но злобные нотки никуда не делись. В эти предрассветные часы после награждения я начала понимать свою ошибку: в «Глориос пикчерс» за ударом всегда следовал пинок.

Понимая, что лучше вернуться в отель, чем болтаться без дела и ждать новой выволочки, я попросила Кларка подбросить меня обратно во «Времена года». Пока мы поднимались на лифте, он старался взбодрить меня:

— Традиция «Глориос». Не забудь, в полдень у бассейна. Для нас зарезервированы две лучшие купальни. Цветы, массаж, парикмахер — и эта ночь превратится всего лишь в не очень приятное воспоминание. Иди поспи немного, увидимся позже. — Он погладил меня по голове, как ребенка.

С туфлями в руках, в полном изнеможении я ввалилась в номер и рухнула на постель, не сняв вечернего наряда.

С ШИРОКО ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ

Устраиваясь на работу в «Глориос», я представляла, на что иду. Компания славилась тем, что работать в ней нелегко. До меня доходили слухи, что в «Глориос пикчерс» даже существовал свой аналог «двенадцати шагов» [1]: бывшие работники компании собирались где-то в пригородах Нью-Джерси. «Анонимные глорики» либо и вправду были вполне анонимными, либо являлись чистым вымыслом, так как впоследствии, когда я наводила справки, никто не мог подтвердить самого факта их существования. Тем не менее ходили легенды о блестящих молодых людях, которые приходили в «Глориос» полными сил и энергии, а покидали ее, едва понимая, на каком они свете. Но лично я предпочитаю истории с более счастливым концом: о двадцатичетырехлетних исполнительных вице-президентах с соответствующими этой должности окладами и количеством подчиненных; об ассистентке, так великолепно представившей свой собственный сценарий, написанный под псевдонимом, что через несколько недель ему уже дали зеленый свет; о секретарше, которая своими замечаниями и предложениями до того поразила режиссера, что ее сделали помощником продюсера. Что до меня, однако, то на работу в «Глориос» меня подвигли не столько слепые амбиции, сколько наука и искусство, устроившие против меня заговор.