Анастасия Рул - Поверь мне...

— Ты можешь отказаться от нашей свадьбы. Если ты меня больше не любишь… Отец всегда будет стоять между нами, а ты… ты совсем от меня отдалился. Ты перестал мне доверять?

Сергей смягчился. Он подошел к испуганной девушке и обнял ее, слегка укачивая, как маленького, расстроенного ребенка.

— Я знаю, что ты не виновата в грехах отца. Мы с тобой знакомы с самого детства, я тебя знаю, как облупленную. Он ласково щелкнул ее по носу. Ольга робко улыбнулась.

— Все будет хорошо. У меня просто… очень много работы. Действительно много. Я хочу сделать как можно лучше, понимаешь? Я хочу, чтобы люди начали гордиться тем, что работают здесь, чтобы стали, наконец, получать зарплату. Он по-отечески поцеловал Ольгу в макушку и предложил:

— Хочешь, мы с тобой завтра вместе пойдем на шахматный турнир? Я буду участвовать. Будешь моей болельщицей? Ольга тихо прижалась к нему:

— Пойдем. Сереж, а… Когда мы поженимся?

— Извини, но, — на его столе пронзительно зазвенел телефон. Он нахмурился, оторвался от нее и, подходя к телефону, бросил ей:

— Придется подождать. Алло?

— Сергей Николаевич? — раздался из трубки хриплый голос.

— Да, слушаю вас. С кем я разговариваю? В трубке раздалось противное хихиканье.

— Вам пока не надо это знать. У нас есть к вам деловое предложение. Сергей помрачнел. Такой голос, будто с жесткого перепоя, ничего хорошего не предвещал. По телефону в мире бизнеса деловые предложения не делаются. Так обычно действуют…

— Я предлагаю встретиться и обсудить ваши вопросы. Но для начала вы все-таки представьтесь.

— Обязательно, обязательно. Но чуть позже. Смотря, что вы скажите на наше предложение.

Сергей прижал трубку к уху, наблюдая, как Ольга рассматривает свое отражение в маленьком, ручном зеркальце.

— Хорошо, говорите.

— Вы должны в течение двух недель продать свое предприятие нашему человеку. За очень-очень низкую стоимость. Согласитесь, не разумно за большие деньги приобретать еле работающее предприятие. Сергей улыбнулся Ольге, которая терпеливо достала пилочку для ногтей и увлеклась маникюром.

— Ваше предложение интересно. Но, боюсь, что только для вас самих.

— Вы так думаете? Зря! Мы начнем приводить аргументы в нашу пользу с малого.

Первый последует через… Уже через минуту. Дальше. У вас, кажется, есть сестра. И маленькая племянница. И, конечно же, невеста. Голос опять противно захихикал. Сергей почувствовал, как по спине пробежала капелька пота.

— И, кстати, все как на подбор, красавицы. Ну что ж, мы чуть позже позвоним, узнать, так сказать, ответ на наш почти риторический вопрос. А сейчас… Сюрприз! Одновременно с последним словом сильнейшим взрыв встряхнул здание. В трубке раздались гудки. Ольга подскочила, большими от испуга глазами поглядела на Сергея и окаменела. Сергей выскочил в коридор, на ходу крикнув напуганной секретарше, чтобы та позаботилась о его невесте. В самом дальнем углу на территории их комбината виднелся столб огня и пламени. Сергей бегом преодолел расстояние до места происшествия. На месте, где раньше стоял мешочный цех, валялись вперемешку осколки дерева, камня, куски тканей, бывших когда-то мешками. Увидев рядом стоящего начальника взорванного цеха, Сергей подскочил к нему и резко затряс его за плечи:

— Люди, — хрипло спросил он. — Там были люди? В полубезумных глазах начальника появилась искорка жизни:

— Был перерыв на обед. В это время только дежурный остается в цехе. Хотя… я точно не знаю. Сергей опустил плечи напуганного мужчины, и, обернувшись к собравшейся толпе, объявил:

— До прихода милиции держитесь отсюда подальше. И никто не должен выходить за территорию базы.

— Ее только здесь не хватает, — выругался Сергей, заметив приближающуюся кошачьей походкой журналистку.

— Добрый день! — лучезарно поприветствовала его Марина. — Хотя, для вас он не такой уж добрый.

— Послушайте, Марина. У меня нет желания с вами разговаривать. Мне допросов милиции хватило.

— А когда у вас было желание? — иронично заметила она.

Сергей мрачно наблюдал за действиями журналистки. Та медленно окинула взглядом остатки взорванного здания.

— Я бы очень хотел, чтобы вы исчезли с моих глаз, — ледяным голосом то ли приказал, то ли попросил он.

— Да? Ну, так я вас обрадую. Сегодня вы мне не нужны. Она отошла от него и игриво направилась к следователю из прокуратуры. Со странным чувством раздражения и злости он наблюдал, как она чмокнула в щечку толстенького мужчину с бородкой и весело рассмеялась над чем-то, сказанным им. Сергей развернулся и направился в офис. Уже подходя к своему кабинету, он вдруг вспомнил об оставленной три часа назад там невесте.

— Любовь Андреевна, Ольга еще здесь? — спросил он у секретарши. Та укоризненно поглядела на него и строгим голосом ответила:

— Ваша невеста уехала домой. Прождала вас, бедняжка, полтора часа и так и не дождалась. С некоторым чувством облегчения Сергей зашел в свой кабинет и сел в кресле, выпуская скопившееся напряжение. Марина тем временем разговаривала со следователем:

— Андрей, не для печати. Что здесь произошло? Ее старый приятель покачал головой, поглаживая тоненькую бородку:

— Хоть для печати, хоть не для печати. Взрыв, моя дорогая проныра, самый настоящий взрыв. Он пробубнил себе под нос:

— Первый, кстати, на моей памяти в этом городе.

— Жертвы? — чуть нахмурившись, спросила марина.

— Есть, — кивнул головой Андрей. — Один человек, по счастью. Дежурный. Серьезное ранение, его увезли в больницу.

— А что говорит новый босс завода?

— Ничего не знает. Врагов нет. Никто не угрожал. Чистый лист, вообще.

— Так уж и чистый, — хмыкнула Марина. — Несладко ему придется с таким молчанием. Андрей согласно кивнул головой. Марина огляделась.

— Пойду-ка я, пораспрашиваю народ. Но Андрей ее уже не слышал. Он отошел к своему помощнику и что-то быстро заговорил.

— Начнем с охранников, — сама себе сказала она и решительно направилась к высокому парню в спецовке.

Сергей открыл дверь и тихо вошел в дом. Он прислушался. Со второго этажа доносилась печальная мелодия. Он посмотрел на часы и нахмурился: пол первого ночи. Какого черта Лена не спит? Он поднялся в комнату сестры. Склонив голову над фортепиано, она играла полонез Огинского. Он оперся на косяк двери и с любовью посмотрел на свою сестру. Только она на всем белом свете умела так играть: погрузившись в музыку, полностью уходя из реальной жизни, дыша ею, живя ею. Дождавшись, когда последние аккорды растворились в ночной тишине, он чуть слышно спросил: