Француаза Бурден - Незнакомка из Пейроля

Убаюканная постукиванием колес о рельсы, она наконец погрузилась в беспокойный полусон, время от времени вздрагивая и просыпаясь. Чем больше удалялась она от Альби, тем явственнее ей грезился образ Пейроля. Она видела себя маленькой девочкой, одетой в шелковое платье с китайскими узорами, которое купила ей мать и которое она порвала, лазая по деревьям. Всякий раз, когда она приглашала одноклассников к себе на пикник, их впечатление было практически одинаковым. Пейроль буквально завораживал их. Она гордилась тем, что живет там, гордилась своими родителями и особенно Адрианом, своим прекрасным старшим братом, в которого были влюблены все ее подруги.

В конце пути, который казался бесконечным, Паскаль хотелось только одного: скорее попасть в свою постель. Несмотря на поздний час, она уговорила таксиста отвезти ее в Сен-Жермен, куда добралась в час ночи, полностью разбитая.

В квартире было тихо, но отец оставил свет в прихожей. После ее возвращения к родителям Анри был особенно внимателен к деталям: зажженная лампа, ласковая записка на кухонном столе, вырезка из научного журнала с интересной для нее статьей.

Зайдя в кухню за бутылкой воды, она увидела, что здесь царит идеальный порядок. Это означало, что Анри ни разу здесь не ел. Конечно, одиночество было для него невыносимо, и он уходил есть в ресторан с Адрианом или со своими друзьями. При выходе из кухни Паскаль заметила блокнот возле телефона. Она взяла ручку и, подумав, написала несколько слов, затем вырвала страничку, на цыпочках вышла в коридор и бесшумно открыла дверь в комнату отца. Осторожно приблизившись к Анри, она убедилась, что он крепко спит. Протянув руку, Паскаль погладила его по виску. Она всегда помнила его внимательным, заботливым отцом и всей душой надеялась, что он сможет преодолеть свое горе. Возле ночника она увидела таблетки. Конечно, он предпочел воспользоваться снотворным, вместо того чтобы мучиться без сна, и это говорило о том, что он не сдавался.

Паскаль осторожно положила листок рядом со спящим, чтобы, проснувшись, он сразу заметил его. Своим нервным почерком она написала ему лишь две короткие фразы: «Я здесь, папа. Пожалуйста, не продавай Пейроль, я думаю, что буду там жить».

Глава 2

– Это самая дурацкая мысль года! – с преувеличенным возмущением проговорил Адриан, насмешливо улыбаясь сестре.

Отец позвал его на выручку, и Адриан приехал пообедать с ними в воскресенье.

– Если ты будешь работать в Тулузе, – продолжал Анри, – тебе каждое утро и каждый вечер придется преодолевать семьдесят километров! Нет лучшей перспективы, чем погибнуть в автомобильной катастрофе!

– Папа, – не унималась Паскаль, – в Альби тоже есть клиника, и я не собираюсь искать себе место в Пюрпане или Рангейле!

– Вот как? Тогда ты не сможешь помириться с Самюэлем…

– Напоминаю тебе, что мы в разводе. Мы просто хорошие друзья, ничего больше.

– А кто тебе сказал, что в Альби требуется пневмолог? – обратился к ней Адриан.

Он прошел через кухню и заглянул прямо в лицо Паскаль, которая готовила спагетти карбонари.

– Но если ты и найдешь там работу, то умрешь с тоски в этой провинциальной, не слишком благоустроенной и оснащенной больнице. А возвращаться по вечерам в Пейроль – просто жутко. Ты можешь представить себя живущей в одиночестве в этом огромном доме? Это же просто казарма!

– Я люблю этот дом и хочу там поселиться, – повторила она, раздражаясь оттого, что весь день ей тщетно приходится доказывать свои мотивы.

– В любом случае, – добавил Адриан, – ты выбрала неудачный момент для отъезда…

Он намекал на то, что они собирались опекать отца, окружить его любовью и вниманием.

– Я же не говорю, что уеду на этой неделе! На переезд потребуется время, и вообще я никуда не тороплюсь.

Она смешала натертый пармезан с яичными желтками, поджаренном беконом и сливками. Анри откашлялся и произнес:

– Дорогая, я не требую, чтобы ты оставалась здесь. Ты же не моя компаньонка, я понимаю, что ты хочешь жить самостоятельно, но почему на другом конце Франции?

– Потому что я родом оттуда. Я там родилась, там прошло мое детство и…

Она положила деревянную ложку и повернулась к ним.

– Я думала, что забыла этот дом, парк, а оказалось, что, напротив, я помню все в мельчайших подробностях. Я почувствовала, будто вернулась к себе домой. Я думала вчера об этом месте всю дорогу…

По их замкнутым лицам она видела, что они не одобряли ее затею, но она заупрямилась.

– Мне не нравится жить в Париже. Я хочу увидеть что-то еще, встретить других людей, мне нужно свободное пространство и солнце. Даже когда я жила вместе с Самюэлем, я ненавидела нашу квартиру на улице Вожирар. Мы думали, что купим где-нибудь дом и уедем туда. И я вам уже говорила когда-то об этом, так что эта мысль не нова и не может быть неожиданностью для вас.

Брат молча пожал плечами, пытаясь найти другие аргументы, отец же, печально глядя на нее, считал нелишним повториться.

– Я знаю, хорошая моя… Но я лучше тебя знаю Пейроль, поддерживать его в хорошем состоянии было трудно даже в более благоприятные времена. Никто в Альби не предложит тебе достойную зарплату, даже если предположить, что ты найдешь там работу. Одинокая молодая женщина, живущая в этом огромном доме…

– Я не всегда буду одинокой, папа.

– Конечно. Однако в ожидании новой встречи тебе придется оплачивать все расходы, а я не уверен, что тебе это удастся. Если мы продадим эту собственность, то я разделю вырученную сумму между тобой и Адрианом, и вы распорядитесь этими деньгами по своему усмотрению. Так будет справедливее, правда?

Она сразу поняла, что подразумевалось под его словами. Почему она надеялась, что отец с воодушевлением примет ее мысль поселиться в Пейроле? Потому что он никогда не говорил с ней о денежных вопросах? Она понятия не имела о его финансовом состоянии, лишь предполагала, что он был весьма обеспечен, принимая во внимание доход от его клиники, но, возможно, у него были проблемы, о которых он предпочитал не говорить со своими детьми. Или же он не хотел приводить в порядок свои дела.

– Я не собиралась покупать Пейроль, – пробормотала она. – Просто… Ведь ты же сдаешь его внаем, значит, я могу снимать его у тебя, правда?

– Я его больше не сдаю, а продаю! – отрезал Анри. – Я не сделал этого раньше, потому что твоя мать не поняла бы этого. Она очень любила этот дом, ей хотелось, чтобы он оставался у нас.

– И я тоже хочу этого! – выпалила Паскаль. – Но ты прав, по отношению к Адриану я поступаю эгоистично. Будет лучше, если я куплю его, так все станет на свои места.

– Ну ты и дура! – взорвался Анри.