Танец нашего секрета - Алина Цебро
— Что с папой?
— Ты уже знаешь?
— Нет! — Я резко вскакиваю, стул скрежещет по полу. — Нет, я не знаю! Что случилось?!
Конечно, я волнуюсь. Как бы ни притворялась холодной, как бы ни повторяла себе, что я — Бестия, что чувства — слабость… он мой отец. Человек, который учил меня держать пистолет до того, как я научилась завязывать шнурки.
Лукас смотрит на меня, и в его глазах не только тревога. Там ещё что-то. Что-то, что заставляет меня задрожать.
— Он исчез два дня назад. Никто его не видел с момента переговоров. Итальянцы подтверждают: он был у них, подписал соглашение, ушёл сам. Своими ногами.
— Отлично, — выдыхаю я. — Просто отлично.
Но тело уже не слушается. Я хожу по кухне туда-сюда, как загнанное животное. Персик подбегает, тычется носом в колено, пытается остановить этот поток энергии. Я кладу руку ему на голову, не переставая двигаться.
— Камеры проверили?
— Проверили, Оливия.
Он поднимает руку — ладонь вперёд, мягкий жест «остановись». Но я не могу. Внутри всё горит.
— Кто-то угнал его машину прямо на мосту. Отец был внутри. Маршрут вывел их в безкамерную зону. После этого — тишина.
— Охрана?
— Всех вырубили. Без ранений. Просто… выключили.
Я останавливаюсь. Смотрю на Лукаса.
— Не убили? Это… Пирс?
Персик тут же гавкает, будто обижается на имя. Но я не о нём. Лукас опускает глаза. Его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют.
— Не он, — говорит тихо. — По крайней мере, — он делает паузу. Выбирает слова. — Думаю, это было частью его плана. Просто… позже, не сейчас.
— Значит не он?
— Думаю нет, Лив. Нам теперь нужно навестить твою маму.
— А день начинался так прекрасно.
Глава 6 "Вина всем"
Слёзы катятся по щекам моей матери — идеальные, глянцевые, как в рекламе. Дрожь в её теле выглядит убедительно: плечи подрагивают, пальцы сжимают салфетку. Но я-то вижу. Только я. В её глазах нет ни боли, ни страха, там только расчёт. Холодный, ледяной расчёт.
Я, видимо, слишком явно морщусь, потому что Лукас толкает меня в бок локтем. Молчаливый приказ: «Перестань».
— Мой Ривера… — новый всхлип, театральный вздох, салфетка к глазам, будто у неё в руках не хлопок, а священный плат. — Вы должны его найти!
— Конечно, мисс Вейн, — кивает охранник, выпрямляясь с видом человека, который только что получил самое важное поручение в своей жизни.
Мать вздрагивает — настолько натурально, что я почти верю. Почти.
— Я миссис Вейн, — поправляет она, голос дрожит от обиды. — Вы думаете, что мой муж… — и снова слёзы, как по расписанию.
Ох, боже.
Я делаю резкий жест означающий всем расходиться. Как только последний человек исчезает за дверью, щёлкает замок. В гостиной остаёмся мы трое: я, мама и Лукас. Она всё ещё дрожит. Но теперь это уже не игра. Это демонстрация. Как будто говорит: «Видишь, как я страдаю?»
— А теперь давай на чистоту, — говорю я, усаживаясь напротив неё, закидывая ногу на ногу. — Не то что бы ты переживала. Но роль сыграть надо, верно?
— На какую чистоту, дочка? — Её губы дёргаются в лёгкой улыбке. Слёзы исчезают, как по волшебству. Она аккуратно вытирает глаза, чтобы не размазать тушь. Потом встаёт, поправляя платье. — Я была готова к тому, что твоего отца когда-нибудь убьют. И тебя тоже. И твоего мужа. Это норма. В нашем мире — стандарт.
— О, так ты одна останешься в живых?
Она не отвечает. Просто наливает себе бокал вина и выпивает залпом. Её кожа слегка розовеет. Глаза начинают блестеть. Но не от алкоголя. От того, что роль кончилась.
— Мы живём в достаточно агрессивном мире, милая.
Я встаю. Подхожу. Забираю бокал из её руки и ставлю на стол. Прежде чем она успевает открыть рот в возмущении, хватаю её за запястье. Сжимаю. Крепко.
— Где отец?
— Ты правда думаешь, что у меня есть хоть капля власти, чтобы его украсть? — Она смеётся. Нервно. Безумно. — О, Оливия…
Похоже, в нашем мире все ненормальные. В том числе и я. Не мудрено, что я познакомилась с психологом. Он бы мне сейчас пригодился. Жаль, что в итоге не вылечил. А сам стал таким же психом.
— Лив, пойдём, — Лукас берёт меня за локоть, пытаясь отвести.
Я не двигаюсь. Сжимаю её запястье сильнее.
— Ты можешь сколько угодно играть в эту игру, мама, — выплёвываю это слово, как яд. — Но я всё равно найду его.
На мгновение в её глазах мелькает раздражение.
— Так же как и мужа нашла, да? — Она наклоняет голову, усмехаясь. — Давно любите друг друга? Познакомились до свадьбы? Не смеши меня, Лив. Я тоже выходила замуж не за того, кого любила. А моего парня… в итоге убили.
Тишина. Я смотрю на неё. Впервые — не как на мать, а как на девушку, женщину, которая, видимо, так же как и я, потеряла любовь.
— Ты из-за этого меня ненавидишь? Потому что я не от любимого человека? Потому что я сломала тебе жизнь?
Она смеётся. Ужасно. Громко. Потом хватает бутылку вина и делает три долгих глотка прямо из горлышка.
— О нет, родная. Ты — от любимого человека. Просто ты слишком похожа на меня. Те же амбиции. Те же мозги. Но вместо того чтобы сбежать — ты взялась за это, — она обводит рукой комнату, дом, всё наследие. — Дело Вейнов. — И ты тут так же подохнешь, как все до тебя. Скоро, малышка. Скоро.
Голос её становится резким, почти пророческим. Она смотрит на меня и кажется, будто впервые по-настоящему видит. Потом резко разворачивается и уходит в спальню. Дверь захлопывается.
Я стою на месте, словно пригвождённая к полу. Лукас берёт меня за руку — твёрдо, но бережно, как и всегда. Ведёт к выходу. Я не сопротивляюсь.
Потому что теперь без остановки думаю. Я родилась от любимого человека, но моего отца она никогда не любила.
Глава 7 "Райан?"
Оливия
Откидываю одеяло и сажусь на край кровати. Голова тут же взрывается от боли. Мир раскачивается, как палуба в шторм, стены плывут, пол уходит из-под ног, хотя я ещё не встала.
Что… что происходит?
Хватаюсь за край матраса, пытаясь подняться. Ноги подкашиваются, и я падаю обратно, ладони впиваются в виски, будто могу выдавить из черепа хоть какую-то ясность. Но там абсолютно ничего.
Пустота.
Тянусь к прикроватному столику. Туда, где всегда стоит бутылка минералки. Но сегодня там ничего нет, даже
