Не потеряй нас - Ульяна Николаевна Романова

есть и нечем платить за коммунальные услуги. Почему мы все должны ему помогать? Он хоть раз нам помог? Нет! Только забирает последнее. Всегда!

– У него ребенок! Алименты.

– Какие алименты? Я видела его бывшую жену недавно, она жаловалась, что он уже полгода не платит, а работает неофициально!

– Он твой брат!

– И твой любимчик, – горько закончила я.

– Ясь, нам очень нужны деньги. Кредит мне не дадут, занимать не у кого, папе зарплату задерживают, моя только через две недели, а аванс я уже брала.

– Я не отдам свои накопления, – понимая, к чему она клонит, испугалась я, – мам, это на колледж! Может, у меня получится в следующем году поступить?

– Я отдам с зарплаты, – мама понизила голос и опустила голову.

– Не отдашь, – мой голос тоже упал до шепота, – никогда не отдаешь.

– Ярослава! Ты уже взрослая, тебе восемнадцать, ты живешь в нашем доме и обязана помогать!

Горло сдавило, а на глазах появились злые слезы. Я молча достала свой старенький мобильный, открыла приложение банка и отправила маме переводом деньги, оставив себе на самые необходимые расходы совсем немного.

Отодвинула тарелку, поднялась и ушла в комнату. Переоделась в домашнее и спряталась с головой под одеялом, чтобы не расплакаться.

Марк был старше меня на восемь лет и всегда был маминым светом в окне. Сын, о котором она всегда мечтала. Мне не стеснялись говорить, что второго ребенка мама не хотела. Знала, что будет тяжело финансово, но папа настоял, и родилась я. Разочарование всей ее жизни, виновница ее бед и того, что Марк не смог получить высшее образование, потому что родителям пришлось лечить меня. Думаю, что мама до сих пор не простила ту аварию, в которой пьяный отец сел за руль, забыв пристегнуть семилетнюю меня, и врезался в столб на полном ходу.

У отца были сотрясение и ушиб грудной клетки, когда подушка безопасности сработала, а у меня сложный перелом ноги, таза и сотрясение мозга. Длинная и дорогостоящая реабилитация и хромота на всю оставшуюся жизнь.

С того дня папа стал пить сильнее, заглушая еще и чувство вины, а маме целый год пришлось нянчиться со мной, пока я не смогла хоть как-то передвигаться самостоятельно.

Я сильно скатилась в учебе, почти пропустив один учебный год, а после окончания школы не смогла поступить даже в колледж. Чем ближе было мое совершеннолетие, тем больше мама настаивала на том, что я должна помогать семье, а не тянуть последнее. Пришлось ненадолго отодвинуть мечту получить хотя бы среднее специальное образование и сразу же идти работать в цветочный магазин. Моей ошибкой было признаться маме, что я копила деньги на учебу. Каждый раз, когда нам не хватало, мама требовала, чтобы я отдала ей свои скудные накопления. А я каждый раз отдавала, потому что знала: мама не отстанет.

Я тихо плакала под одеялом, слышала, как мама с папой о чем-то разговаривают в гостиной, и сама не заметила, как уснула.

Моя жизнь напоминала бесконечный день сурка. Подъем, тихо собраться, идти на работу, а вечером как получится. Если отец трезвый – вернуться домой, если нет – гулять с Ромкой или просто сидеть во дворе, и, если позволяла погода, качаться на качелях. И мечтать.

Мечтать о том, что когда-нибудь все изменится. Я смогу выбраться из этого зачарованного круга, получить образование, найти работу и встретить своего принца. Создать собственную, счастливую семью, где всех детей мы будем любить одинаково и жить без тоски о завтрашнем дне.

В мире грез я была здорова и часто улыбалась. Там не было бесконечно гонки и каждодневной дилеммы «как выжить». Я выстраивала в голове целые сценарии, как в один прекрасный день я буду стоять на сцене университета с дипломом и знать, что у меня вся жизнь впереди, а передо мной открыты все дороги.

Наверное, из зала меня будет поддерживать кто-то, кого я полюблю. А он будет любить меня. А еще я буду очень много танцевать. В этих грезах я черпала силу, отключаясь от окружающей действительности.

В то утро я снова мечтала по дороге на работу.

В магазине улыбалась, ухаживая за цветами, с удовольствием советовала покупателям, какой именно букет им взять, умиляясь, когда взрослые мужчины смущенно признавались, что хотят сделать предложение или просто порадовать любимую.

Все было как всегда. Я работала, позвонила Роме, вечером посчитала кассу и заперла магазин.

Но возвращаться домой не хотелось. В тот день особенно. В любой другой я подбила бы Ромку, чтобы он встретил меня и мы бы что-нибудь придумали, но друг был занят, а я решилась пойти одна. Другой дорогой.

Свернула не направо, а налево. Потом снова налево и шла куда глаза глядят.

Не знаю, сколько конкретно я бродила по оживленным улицам. Услышав музыку, взяла курс туда, откуда исходил звук, и застыла с открытым ртом.

Я попала на какое-то автомобильное шоу. Играла музыка, вокруг собралась огромная толпа народа, а в центре несколько машины устраивали представление, гоняя на крутых тачках по кругу и оставляя за собой дорожки пара и выхлопных газов.

Народ веселился, собираясь стайками, а я не выдержала и подошла ближе, завороженная зрелищем.

Желтая спортивная машина кружилась на месте, а из открытого окна почти по пояс высунулся незнакомый мне парень, поднимая наподобие трофея бутылку с алкоголем.

Ему свистели, улюлюкали, что-то кричали.

На меня никто не обращал внимания, когда я осторожно обходила компании по интересам. Подошла совсем близко, настолько, что запах жженых шин стал раздражать рецепторы, но не могла не смотреть.

– Атас, менты! – закричал кто-то, и музыка стихла.

Толпа заволновалась, рассыпаясь кто куда. Меня толкнули несколько раз, отчего я почти потеряла равновесие и с трудом удержалась на ногах, растерялась, не зная, что мне делать.

Я беспомощно озиралась по сторонам, пока незнакомый мне парень не задел меня плечом, продолжая свое движение, а меня кто-то очень больно дернул за локоть и потянул за собой.

Я обернулась, сердце пропустило удар, а вчерашний парень, которого я так боялась, протаскивал меня сквозь толпу в только ему одному известном направлении, при этом ни на секунду не выпуская мою руку из захвата. И вертел головой во все стороны.

Было больно, но для меня он вдруг стал якорем спасения из этого ада. Прихрамывая, я старалась ускорить шаг, а незнакомец не проронил ни слова, уводя меня куда-то в темные уголки дворов.

Сирены выли все громче, почти оглушая, я тряслась от страха, но упрямо продолжала следовать за ним.

Незнакомец остановился,