Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона - Дара Хаард

— Мама! — Твикс не смог совладать с матерью и сейчас телепался сзади ее мощной спины, стараясь вырваться.

— Итак, — Дракон посмотрел на меня насмешливо. — Предоставляю выбор, — Он хмыкнул. — Фаворитка и… фаворитка, мы всё делаем, как прописано в уставе с военнопленными, цветочек.

Он вдруг оказался очень близко, так быстро, что я не успела отскочить. Приблизил ко мне свое идеальное лицо с синими глазищами, в которых читалось холодное бешенство, и проникновенно-ласкающим голосом прошептал мне в губы:

— Я не обижу тебя, дриада. Ты останешься довольна, поверь, я могу быть нежным, еще ни один цветочек не жаловался, — Его рука мягко прошлась по спине и замерла на заднице, согревая мне пятую точку своим жаром.

Голос завораживал, заставлял поддаться, сказать «да», ноги от слабости тряслись, но слова… Зря он открыл рот. Упрямство родилось вперед меня. Всегда я из-за него страдала... Нельзя меня заставить делать то, чего я не хочу.

Я не смогла от него отойти, слишком был он притягателен и красив, просто мой идеал мужчины, как жаль, что самодовольный козел, чешуйчатый к тому же.

Коснулась кончиками пальцев его щеки, отчего черные зрачки сузились до узкой щелочки, он замер, раздувая аристократичные ноздри. А он похож на своего зверя… Кожа нежная, гладко выбритая, прохладная, приятная на ощупь, ну, хоть буду вспоминать потом, что дракона погладила, а он пусть вспоминает, как трогал мою задницу, мы квиты.

— Я лучше в пустошь отправлюсь, дракон, чем в твою постель, а своей нежностью можешь привлекать троллей, говорят, они это любят, — прошептала я ему, словно по секрету и даже кивнула для верности. Правда, тихо так, проникновенно, чтобы никто не услышал.

Грубить в открытую не решилась, нельзя все же переходить черту.

Дракон отпрянул, словно я его ударила, выдохнул так, будто долго не дышал. Главное, чтобы его Кондратий не хватил от перенапряжения, еще одного дракона припишут в жертву и точно прибьют.

— Нариша, распределение, пустошь, башня номер тринадцать, черный сектор, — холодно сказал дракон и, не дожидаясь ошарашенного зелёного друга, быстрым шагом пошел прочь.

Нариша, побледневшая и испуганная, посмотрела на меня с ужасом:

— Мне жаль, — сказала она, достав из-под одной из папок золотистый свиток и стала на нем что-то писать, — прошу подписать свое распределение магией. Вы не должны покидать башню в течение года. Прошу ознакомиться с условиями и поставить свой оттиск.

Тут же подошли стражницы, сняли с меня браслеты, пока я читала свое распределение. Ничего страшного я там не увидела. Жить в башне в течение года, сливать силу в накопитель, ждать сменщика.

Зато этот год равнялся двадцати годам распределения в другие места. Так что через год я уеду в жилые земли свободной, с чистой совестью.

Я поставила на распределительный лист свою родовую печать. Тут все легко, прислоняешь палец и говоришь, что согласна с условиями, и магия вырисовывает на листке красивую завитушку - твой оттиск магии.

— Пусть древо твоего рода примет тебя, сестра, — попрощалась со мной распределяющая дриада.

Я кивнула и пошла за стражем, который отведет меня в мой караван, только через минуту до меня дошло, что она сказала мне слова напутствия, которые говорят умершим дриадам... Чего это?

Глава 3

Терзали меня смутные сомнения — а правильно ли я всё сделала? Ну, чего было выделываться и просто спокойно не выйти замуж за Твикса или не пойти к дракону в фаворитки, тем более, как мужчина он мне очень даже понравился…

Я топала за сопровождающими и тяжело вздыхала, потом покачала головой. Ну, и что бы это дало?

С одним бы меня ожидала вечная борьба за мужа с его мамашей, с другим — вечное противостояние, слишком разные у нас с драконом понимания хорошего.

Тем более, он аристократ, а, как известно, драконьи аристократы женятся лишь на любимых… А быть фавориткой в мои планы не входило. Дааа, вот же «повезёт» какой-то девушке с таким-то мужем — он же деспот, сразу видно. У меня бывший так же смотрел — словно все вокруг мушки, а он один хлопушка.

Да и не я люблю подстраиваться. Могу, но не люблю. И вообще, я себе слово дала, что в новом мире буду жить так, как хочу: не сомневаясь, не оглядываясь. Так чего сейчас страдаю?

Только вперёд! К башне номер тринадцать, в Чёрный сектор… Ещё бы знать, что это такое и с чем это едят.

В длинном дилижансе, похожем на автобус, уже сидели девушки. Некоторые болтали — видимо, знали друг друга, — другие просто смотрели по сторонам. Дорога, судя по всему, нам предстояла длинная — на материк драконов. Я уложила свою сумку под сиденье и, усевшись у окна, стала смотреть на проходящих мимо.

Стражницы, которые меня привели, остались рядом и о чём-то шушукались с одной из девушек-дриад и, что бесило, смотрели на меня и фыркали. Я постаралась не злиться. У меня с годами характер только портился. Из нежной девы я превратилась в особу настырную и немного злую. Сама иногда поражалась, но, видимо, такова жизнь: кто не ломается, тот закаляется.

Через час наш дилижанс был полон. Я уже два раза успела сходить фляжку воды набрать — местное солнце пекло неимоверно.

Последней вошла странная дева, закутанная, словно бедуин, — только глаза зелёные из щели платка сверкали. И надо было ей сесть со мной рядом. Я, как могла, злобно смотрела на всех входящих, чтобы со мной никто не садился. И так жарко, чтобы ещё кто-то рядом потел... Но делать нечего — не скандалить же.

— Итак, айды, ваша отработка начинается, — на подножку встала взрослая дриада и посмотрела на нас строгим взглядом. — Прошу вас беречь себя, не перечить драконам.

Все вы тут едете в страшное место, но у каждой есть шанс выбраться. Вспоминайте всё, чему учили вас дома. Мы проиграли войну, но нельзя, чтобы наш народ канул в небытие. Я рассчитываю, что через год все вы вернётесь назад, сёстры.

— Слава Вечному Древу, — прошептали мы почти хором.

Дриады с нашего языка переводятся как дети деревьев. Каждая дриада, чтобы родить сильного ребёнка, пьёт сок Древа Рода — что-то типа витаминчиков. У меня вот дерево рода — берёза. Это в своё время меня удивило, ведь в своём мире моя фамилия тоже была Берёза.

Умирая, дриада превращается в деревянную статую