Развод. Бессердечная овечка - Зоя Астэр

к глазам подступают слезы, а горло сжимает болезненный спазм.

- Я думала, что это наш дом, наши дети и наша семья… - выдавливаю из себя дрожащим голосом.

- Так и есть, Кира, - кивает муж, - вспомни об этом и веди себя соответственно. Не давай поводов подозревать тебя.

Чувствую, что слезы все-таки бегут вниз по щекам.

- Я и не давала никаких поводов в отличии от тебя…

Я не собиралась говорить сейчас об этом, но слова вырвались сами собой, против моей воли.

- Даже не начинай! – обрывает меня Юра. – Я много работаю ради вас. И у меня нет никакого желания терпеть претензии жены, ревнующей к работе. Еще раз повторяю: если тебя что-то не устраивает, лично ты можешь идти на все четыре стороны.

Прикусываю язык. Муж всегда был довольно строгим и сдержанным. Излишняя нежность и сюсюканье – это не про него. Но как насчет банального уважения?

Возможно, я очень ошиблась. То, что восприняла, как сложный характер, кажется теперь холодностью по отношению лично ко мне. Сердце болезненно сжимается, когда понимаю: то, что муж никогда не был со мной мягким, может значить и то, что он никогда не любил меня.

Что если это правда? Что если я ничего не значу для него?

Тогда он действительно с легкостью выкинет меня из своей жизни без всяких сантиментов. Нет, нельзя говорить с ним откровенно. Придется притворяться, что всё по-прежнему, чтобы подготовиться к разводу.

Я не смогу жить так, как он предлагает. Мириться с изменами и пренебрежительным отношением.

До этого дня я отгоняла от себя мысли о том, что, возможно, муж любит меня чуточку меньше, чем я его. Теперь же возник другой вопрос: любил ли вообще хоть чуть-чуть?

Следующим утром Юра уходит на работу, даже не чмокнув меня в щеку как обычно.

С одной стороны, мне совсем не хочется, чтобы он касался меня теперь, когда я знаю о его неверности.

С другой – подтверждение его безразличия больно кусает сердце обидой.

Вероятно, он всерьез увлечен этой Алей. Возможно, думает сейчас как уйти к ней из семьи. Или… как прогнать меня, чтобы она могла занять мое место.

Против воли в воображении возникают картинки, где Аля в моем кухонном переднике ставит на стол тарелки с завтраком для наших детей. Меня аж передергивает от ужаса.

От пугающих мыслей спасают как обычно дела. Развожу всех по садам и школам. Погружаюсь в дела по дому. Звоню адвокату, контакт которого нашла вчера в интернете, и договариваюсь о встрече.

Когда уже собираюсь выходить из дома, чтобы забрать Ксюшу с уроков и отвезти в музыкальную школу, мне звонят из детского сада. У Фила какой-то пищевой вирус. Ребенка тошнит, и нужно срочно его забирать домой.

Блин. Ксюша сама ни до музыкалки, ни до дома не доберется. Пешком не дойдешь. Город у нас большой – восьмилетним девочкам лучше в одиночестве не ездить на общественном транспорте.

Звоню Юре. Может, он сможет помочь.

- И что ты от меня-то хочешь? – возмущается в трубку муж. – Кира, я на работе, понимаешь? Деньги зарабатываю. У меня деловая встреча через час. Справься, пожалуйста, сама. Пусть Ксюша пропустит сегодня занятия. Ничего страшного.

Вздыхаю и еду сначала за Ксюшей. Иначе ей придется стоять на школьном крыльце час, дожидаясь меня с Филом. Да и таскать ребенка, которого тошнит туда- сюда не хочется.

Хоть разорвись, блин. Сердце рвется поскорее забрать домой заболевшего малыша.

А Ксюша, узнав, что я не могу отвезти ее на урок скрипки, ударяется в слезы.

- Нельзя сейчас пропускать урок! – спорит она. – Мне Анна Борисовна сказала, что если я буду пропускать, то меня не возьмут выступать от школы на концерт в Филармонию…

Черт, еще концерт в Филармонии… Что же делать?

В итоге решаю отправить Ксюшу в музыкальную школу на такси. Вызываю его через приложение на своем телефоне.

Неидеальный вариант. Теперь я нервничаю еще о том, как она самостоятельно доедет. Ну хоть данные о машине и таксисте у меня есть.

Выдыхаю немного, когда Ксю звонит и сообщает, что благополучно добралась до места. Я в это время уже держу на руках вялого Фила. Он правда чувствует себя плохо.

Его забираю из медкабинета, а Катю из группы. Возвращаться за ней потом скорее всего будет некогда. Катю приходится поднимать из постели. В саду сейчас тихий час. Девочка хлопает заспанными глазками и недовольно ворчит, не согласная с тем, что я несу на руках Фила, а не ее.

Заболевшего малыша рвет на улице и в машине. Сразу вызываю для него врача. А для Ксюши опять заказываю такси до дома.

Из школы возвращается Тимур. Прошу его отвлечь Катю, чтобы она не липла к Филу. Второй заболевший ребенок нам ни к чему.

Приехавший врач подтверждает кишечную инфекцию. В госпитализации, к счастью, необходимости нет. Будем отпаивать солевым раствором дома.

Пока отвлекаюсь на вернувшуюся домой Ксюшу, Катя решает «помочь». Она забирает у Фила тазик, который я поставила рядом с кроватью больного, чтобы тот мог попытаться не запачкать все вокруг. Фила снова стошнило, и он успешно справился с тем, чтобы попасть в тазик.

Катюша видела, как я выливаю содержимое тазика в унитаз, и решила повторить за мамой. Но туалет был занят старшим братом, оставленным как раз следить за этой егозой. Поэтому тазик был опрокинут в раковину на кухню.

Короче к вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон. Филу стало легче, и он заснул. Кажется, справились. Все дети дома. Ужин готов. Машина и квартира оттерта от последствий плохого самочувствия сына. Вот только раковина на кухне засорилась, и глаз немного дергается.

Но это ведь мелочи.

Сажусь на кухне с чашкой крепкого чая в руке. Это мой первый перерыв за сегодняшний день. И он мне просто необходим. Хотя бы для того, чтобы выдохнуть волнение за Фила. В первые часы, когда ребенка тошнит, всегда так переживаешь – не дошел ли малыш до критичного порога обезвоживания.

Слышу, как хлопает входная дверь. Домой возвращается Юра.

- Ты меня теперь принципиально не встречаешь? – недовольно наезжает он, найдя меня на кухне.

Поднимаю на мужа уставшие глаза.

- Филиппу уже лучше, если тебе интересно.

- Разумеется интересно! – рычит Юра. – Не делай из меня какого-то монстра, которому плевать на своих детей. Если я не могу все бросить и примчаться с работы посреди рабочего дня, это еще не