Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

class="p1">– Ни за что.

– Всего доброго.

– И вам, – улыбаюсь мужчине и отключаюсь.

– Каждый раз думаю о том, – в комнату входит Лида, – почему ты отказалась петь сама.

– Как это отказалась, – разворачиваю коляску в ее сторону. – Я пою. Разве ты не подслушивала?

– О, поверь, я подслушивала, – не стесняясь признается. – Но ответ на вопрос до сих пор не получила.

– Я не знаю, Лида. Я просто решила, что хочу «воспитывать» эти юные дарования и вести их к большой или не очень большой сцене. Вот и все.

– Ну не знаю. Ты потрясающая певица.

– Спасибо, мне этого достаточно. Кстати, Варвара собирается, как и в будущем Маша, пойти на пробы в Голос.

– Будем болеть за эту девочку.

Еще одна моя ученица, которая недавно окончила школу, и одна из выдающихся певиц. Природа была к ней благосклонна.

– Она сильная, – качаю головой, вспоминая то, к каким результатам мы пришли за семь лет непрерывных занятий.

Лида помогает мне доехать до спальни, хоть я и прошу этого не делать. Затем я ложусь в постель на полчаса отдыха.

– Приду за тобой к двенадцати.

– Хорошо. Спасибо.

– Кстати, а экзамены у Артура какого числа?

– На той неделе во вторник первый.

– А если поступит, когда отъезд?

Я вздыхаю, зная, что последует после отъезда сына.

– Он поедет в конце июля с Никитой. Осмотрятся. Затем вернутся за вещами, и уже тогда сын полетит на самолете сам.

– Вот и первый птенец.

– Ты права.

– Пока ты легла отдыхать, скажи, что приготовить к ужину?

– Давай что-нибудь легкое.

– Ладно.

– И, Лида, – она останавливается и смотрит на меня в ожидании того, что я скажу. – Приготовь поменьше, Никита снова не будет ужинать с нами.

– Снова? Я вообще забыла, когда он в последний раз в будние дни с вами за одним столом собирался.

Ее слова ранят. Потому что я знаю о причине. Но осталось совсем немного, и эта ложь закончится. Каждый будет свободен от ненужных отношений и бесполезного, изжившего себя брака.

Жаль, что с моей стороны, это будет не так просто. Я бы хотела прекратить его любить. Даже после всего, что я уже знаю, это глупое сердце никак не может успокоиться и перестать болеть.

– Все в порядке. У него много работы.

Лида пожимает плечами и выходит, прикрыв за собой дверь. А я еще долго лежу в постели и даже глаза закрыть не могу. Потому что под веками сразу же образуются слезы. Но вот плакать из-за него… я не стану.

Глава 4

К концу рабочей недели я полна прилива сил как никогда. Потому что по заверениям моего врача у меня образовался прогресс. Небольшой. Но это слово… оно дарит надежды больше, чем все остальные слова в этом мире.

– Полежите пять минут, затем можем аккуратно подниматься, – говорит массажистка, закончив разминать мои ноги.

– Хорошо, – отвечаю сдавленно, чувствуя себя расслабленной.

– Следующая неделя в клинике?

– Да. Буду приезжать на занятия в зал и массаж к вам.

– Отлично. Буду вас ждать. Мне остаться и помочь вам или вы с помощницей?

– Можете ехать. Спасибо. Мы с Лидой справимся.

– Тогда до скорой встречи, Олеся Ивановна.

– До свидания.

Приняв легкий душ. Лида помогает мне с одеждой. Затем я перекусываю вместе с Леной и обосновываюсь в кабинете, как раз в тот момент, когда приезжает Мария.

Всеволод, как всегда, провожает дочь ко мне, затем поздоровавшись, уходит по делам.

Мы немного беседуем, потому что я люблю общаться с этой девочкой, затем начинаем распевку.

Окончание занятия застает ее отец, тихо присев в кресло. Я знаю, что он любит видеть свою дочь такой откровенной в момент пения. Она раскрывается словно прекрасный цветок, позабыв о стеснении и прочей неуверенности.

Подняв руки с клавиш, я улыбаюсь ей.

– Умница.

– Согласен.

– Если хочешь, я поговорю с организаторами концерта на День города, и ты выступишь на большой сцене перед всем городом.

– Ой, а так можно?

– Это будет отличным началом. Организатор моя хорошая знакомая, уверена, она будет рада твоему участию.

Мария неуверенно смотрит на своего отца и, получив от него согласный кивок, подпрыгивает на месте с визгом «Ура».

После победного клича на меня сыплются вопросы о времени, костюме и прочих деталях, на которые я с удовольствием отвечаю.

Дверь в мой кабинет открывается, и с порога на нас смотрит Никита. Смотрит так, будто тут творится что-то неправильное или выходящее за какие-то рамки приличий.

– Одну минуту, – прошу его подождать, пока он рассматривает Всеволода и Машу.

Слава богу, закончив, он выходит и закрывает дверь.

– Увидимся во вторник онлайн. А если будет какая-то информация по концерту, я напишу твоему отцу.

– Хорошо. Спасибо вам, Олеся Ивановна, – она срывается и обнимает меня.

– Тебе спасибо, что такая замечательная вокалистка.

Когда они уходят, я не успеваю стереть улыбку с лица, как входит муж.

Никита останавливается почти на пороге и осматривает мой кабинет, словно находит что-то более интересное, чем я. Или же, я просто в каждом движении мужа ищу правду и ложь.

– Не знал, что это на постоянной основе.

– Что именно?

Пламя внутри медленно угасает и все снова возвращается на свои места. Настроение, память, легкость.

– Визиты в наш дом.

– Может быть, это потому, что ты всегда приезжаешь после ужина домой, Никит? Или потому что никогда не бываешь дома днем. Я веду эти занятия на протяжении многих месяцев, как сын купил мне синтезатор.

– Я работаю, – отвечает так, словно это ему нужно передо мной защищаться, а не мне после подобного вопроса.

– Но и я тоже.

Мы оба знаем, что я зарабатываю приличные деньги на своих частных занятиях. Особенно если ребенок готовится к какому-то важному конкурсу, которое напрямую связано с его дальнейшей жизнью и художественной деятельностью. Занятий больше, как и заработок.

– Ты меня упрекаешь?

– А есть за что?

– Олеся, – он вздыхает и смотрит так, будто я его утомила.

– Никит, в чем дело?

– Ни в чем, – поднимает плечи и резко выдыхая, опускает их. – Я вернулся домой, а тут какой-то проходной двор.

Качаю головой с усмешкой.

– Застань ты тут массажистку, прогнал бы ее таким же вопросом?

– Ты передергиваешь мои слова, – психует.

– Тогда скажи, чего ты хочешь своим недовольством? Я не понимаю.

– Ничего, – одним словом, просто отрезает любые развития этого разговора.

– Я работаю, Никит. Работаю именно так. Тебя это не устраивает? Мне снять студию и ездить