Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

– Ну, кто тебе сказал, что вместе?

– Полина.

– И чего треплется? – с досадой брякает Влад и добавляет: – Это тебе Заречная свою версию рассказала. Мы случайно встретились, а нас застукали. Она ко мне еще липнет, не смирилась с расставанием.

«Вот гоблин!» – злоба во мне разгорается с невероятной силой.

Камня не нахожу, поэтому просто ломаю ветку у куста сирени.

– Там кто-то есть? – взвизгивает Ритка.

Я качаю ствол дерева и вою:

– У-у-у…

Козловский оглядывается, потом хватает девчонку за руку и бегом тащит к выходу из сквера. Я смотрю им вслед, с трудом подавляю желание догнать и накостылять этому фуфелу так, чтобы последний месяц учебы на четырех ногах ковылял. Да только связываться с дерьмом не хочется и свое будущее под удар ставить.

Возвращаюсь к Крис. Та от нетерпения притопывает ногами и обнимает себя за плечи, а глаза испуганные, по полтиннику, так и сверкают в свете фонаря.

– Ну, что? – бросается ко мне. – Кто там выл? Собака? Так страшно было! Я тут одна совсем. Жуть просто.

– Да так… не знаю, – машу рукой. – Спугнул случайно.

– Эх ты, лапоть!

Крис нервно смеется и цепляется на мой локоть. Я провожаю ее домой, она живет по соседству, а сам не могу забыть то, что только что видел. Это неправильно. Козел он и есть козел!

Уже ворочаясь в кровати, жалею, что не успел сфотографировать. Снимок – это доказательство. Вот только поверит ли мне Зарека?

Нет, отвечаю сам себе. Владичка для нее – свет в окошке, решит еще, что я назло захотел сделать.

Хотя… вспоминаю сегодняшнюю контрольную. Как только Полина и Влад вышли из класса, Ритка явно занервничала. Она крутилась, посматривала на дверь, пару раз уронила ручку. Наконец Пифа спросила:

– В чем дело, Голубева? Не получается задача?

– Нет, что вы, – отвечает Ритка. – Волнуюсь за Полину.

«Вот стерва! Да такие подруги хуже врагов! – ахаю про себя от возмущения. – Чего добивается?»

Но ответ узнаю тут же.

– А что с ней? – классуха покрывается красными пятнами.

– Она плохо себя чувствовала, а сейчас долго не возвращается.

Пифа хватает телефон и выскакивает за дверь. Класс мгновенно принимает это за сигнал к действию. Все лезут в шпаргалки, я тоже. Успеваю списать, пока математичка не вернулась, и тоже отпрашиваюсь. То, что плохо одному, хорошо другому.

Поворачиваюсь набок, зеваю. А, пусть сами разбираются со своими траблами!

Но Полька уже закусила удила. Утром не успеваю войти в арку, как она набрасывается на меня чуть ли не с кулаками.

– Удали фото! – приказывает с ходу.

– Да, пошла ты, Зарека! – вяло отбрехиваюсь.

Мало того, что не выспался, так еще дождь шел всю ночь и на асфальте огромные лужи – не обойти, не объехать. А я ушами прохлопал и в белые кроссы вырядился. Нервно поглядываю на часы, на ноги: вернуться или нет? Черт, так и опоздать могу!

Натягиваю капюшон и обхожу соседку по кривой. Но от нее не так-то просто отвязаться. Всю дорогу до школы несется следом, ругается и требует уничтожить снимки. Фотки я не делал, больно надо, но эту прилипалу хочется проучить. Пусть со своим Козлодоевым выясняет отношения, не со мной.

У поворота к лицею резко останавливаюсь, Полина с разбегу налетает на меня. Смотрит снизу вверх из-под зонтика сердитым взглядом красивых глаз, и будто иголочки впиваются в сердце. Красивая девчонка. С детства знакомы, была тощенькой и щекастой, с большим ртом – чистый лягушонок.

А сейчас совсем другая. Такая… А, черт! Не знаю, какая! Вон как зыркает, того и гляди в горло вцепится.

Смешная! Сказать или нет?

– Слушай, заноза, отвали! – лениво окидываю ее взглядом и ухмыляюсь. – Если хочешь, чтобы удалил, дай списать домашку по алгебре.

– Да пошел ты!

– Взаимно! – я пожимаю плечами и шагаю дальше, но останавливаюсь, она опять налетает сзади. – А с какого перепугу ты решила, что я вас снимал?

– А разве нет?

Вот и попалась, дуреха, в ловушку.

– То ли да, то ли нет, догадайся и признайся! – напеваю веселый мотивчик, подмигиваю Польке и бегу к лицею.

Черт! Надо все же сказать.

Я торможу, Полька вопит сзади:

– Что? Что еще?

– И вообще, Зарека, советую получше друзей выбирать, – выпаливаю вдруг совсем не то, что хотел сказать, и срываюсь с места.

Не мое это дело, лезть в чужие отношения, не мое!

Здороваюсь с приятелями по баскетбольной секции и осторожно оглядываюсь: Полина стоит на месте с растерянным лицом. Может, все же догадается о чем-нибудь? Вдруг получилось заронить в ее голову сомнение.

У каждого решения свои последствия. У моего они будут ужасными. Но чуйка молчала. Я болтал с приятелями, наблюдал издалека за Полинкой и ни о чем пока не догадывался.

Глава 4

Настроение весь день отвратительное. Еще и Макаров добавил головной боли. Скоро экзамены, думать надо об учебе, а мысли забиты любовью, поведением подружки, соседом и загадкой: есть фото или нет.

Это надо проверить. Но как? Этот индюк ушел в несознанку, и как его расшевелить – не представляю. Прокручиваю в голове варианты, но ни один не кажется удачным. И наконец, щелкает.

Есть способ!

– Слушай, выручи, – прошу Светку Михайлову перед уроком физкультуры, она у нас староста класса. – Отвлеки вахтершу.

– Тебе зачем?

Светлана неожиданно пугается и, как лиса, подозрительно косит серым взглядом, явно чувствует вину за вчерашнее. Вроде бы случайность, а последствия плохие.

– Очень надо!

Специально задерживаюсь на урок, жду, пока все уйдут из раздевалки. Наблюдаю из-за угла, как староста обрабатывает вахтершу, просит открыть шкаф с потеряшками. Наконец та встает и идет в бытовку.

Я ныряю в мужскую раздевалку. Черт! Где вещи Макарова? Куда этот недоумок спрятал мобильник? Если не найду его и не удалю фотки, сойду с ума от беспокойства.

Лихорадочно оглядываю вешалки, узнаю Сашкину сумку, кидаюсь к ней и тут же испуганно приседаю.

– Тук! – будто что-то падает.

Оглядываюсь: пусто, вещи на местах.

И снова:

– Тук! Шр-р-р…

Теперь точно знаю: шорох доносится из-за стены, за которой находится душевая комната. Кто-то бутылочку шампуня уронил? Но моются обычно после физры, а не до нее.

О боже! Голову простреливает мысль, мое сердце набатом отвечает на прилив адреналина. А вдруг кто-то увидел, как я шарю по чужим сумкам, и спрятался? Лоб покрывается испариной.

Я встаю, подкрадываюсь на цыпочках к двери и прикладываю ухо к створке.

– Не капризничай, иди ко мне, – слышу слова, кто-то говорит, задыхаясь, сдавленным низким голосом.

– Я тебя ненавижу! – хнычет девчонка, и сразу глухой звук