Предатель. Не вижу нас вместе (СИ) - Ари Дале

выдоха. — Если бы я даже хотел вмешаться в ваши с ним разборки, все равно бы не смог тебе ничего сказать. Предать друга — это не мужской поступок.

“А скрывать измены друга от его жены, значит, мужской?” — рвется из меня, но я глотаю слова.

Еще сильнее кусаю щеку. И снова не чувствую физической боли. Моя душа находится в настолько неистовой агонии, что, кажется, я вся превращаюсь в один оголенный нерв.

Слова врача об аборте, неистовый страх перед будущим в темноте, предательство мужа — все это не прекращает раз за разом всплывать в голове.

Я понимаю… понимаю, что мне нужно собраться с силами. Сделать хоть что-то, чтобы прийти в себя. Подумать, что делать дальше. Составить хоть какой-никакой план. Но единственное, чего мне хочется — забиться в какой-нибудь темный угол и плакать, плакать, плакать.

За вихрем из переживаний не замечаю, как мы добираемся до нашего с Демидом дома, который находится в десяти минутах езды от офиса мужа. Сейчас, как никогда, радуюсь удобному расположению, ведь желание оставить за собой “простывший след” только усиливается.

Я ни за что не останусь с Демидом после всего, что я видела. Если будет нужно, даже сбегу от цербера, которого ко мне приставил муж. Не знаю, куда пойду. Не знаю, как справлюсь с беременностью и нависший надо мной слепотой в одиночку. Но оставаться с Демидом — не вариант. Муж предал меня, понимая, что я могу уйти в любой момент. А что будет, если я ослепну, рожу ребенка, не смогу работать и полностью начну зависеть от Демида? Он приведет к нам домой любовницу и поселит ее с нами? Чтобы сбрасывать напряжение еще и дома?

Эта мысль мигом придает сил.

Как только машина Руслана останавливается у подъезда, с удивительным проворством отстегиваю ремень безопасности и вылетаю на улицу. Игнорирую хлещущий в лицо дождь, добегаю до подъезда, залетаю в холл, несусь к лифтам. Стоит нажать на кнопку вызова, металлические створки моментально разъезжаются. Залетаю в ограниченное пространство, судорожно жму на кнопку двадцатого этажа.

Не верю в свою удачу, когда дверцы закрываются прямо перед носом невероятно удивленного Руслана. Мне все-таки удалось оторваться от хвоста! Постукиваю носком в нетерпении, наблюдая за тем, как цифры над приборной панелью сменяет друг друга. А стоит прибыть на нужный этаж, выпрыгиваю из кабины, где бегу к квартире, в которой прожила последние десять лет.

Вот только поздно вспоминаю, что забыла про ключи. Судорожно ищу связку в сумке, теряя драгоценные секунды. Поэтому, когда поворачиваю ключ в замочной скважине, слышу шум открывающегося лифта, после чего раздается строгое:

— Ксюша, что ты задумала?

Отчетливо слышу предупреждение в голосе Руслана, но не реагирую на него. Залетаю в квартиру, снова пытаюсь закрыть дверь прямо перед носом друга мужа, вот только он успевает вставить ботинок в дверной проем.

Плевать!

Нельзя тратить драгоценное время!

Не сомневаюсь, Демид надолго меня в покое не оставит!

Вот сбросит напряжение и…

Кручусь на пятках. Несусь по коридору через гостиную, соединенную с кухней, к металлической винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Перепрыгиваю через ступени. Не проходит и пары минут, как на полной скорости вносшусь в нашу с Демидом спальню, а следом — в гардеробную.

Сердце бьется где-то в районе горла. По голове раз за разом словно молотком бьют. Дыхание давно сбилось и восстанавливаться явно не собирается.

Дважды плевать!

Щелкаю выключателем.

Из ближайшего шкафа достаю первый попавшийся чемодан и начинаю, не глядя, скидывать в него с полок свои вещи.

— Какого хрена, ты творишь? — рычит Руслан, догоняя меня и застревая в дверном проеме.

Вздрагиваю. Но останавливаюсь.

— Думаю, ты сам понимаешь, — перехожу на вешалки. Даже не удосуживаюсь снять с них одежду. — Я не прощу Демиду измену. Если не хочешь помогать, то хотя бы не мешай, — на туалетном столике нахожу косметику и одним движением сгребаю ее в придвинутый чемодан. Часть баночек падает на пол, что-то разбивается, но я не обращаю на это внимание.

— Прости, я не могу, — раздается сзади, когда я пытаюсь справиться с молнией и месивом вещей.

Застываю. Оглядываюсь через плечо.

— Ты же не… — слова застревают в горле, когда я вижу Руслана, прижимающего к уху телефон.

— Демид, ты должен срочно приехать, — чеканит друг мужа, глядя мне прямо в глаза.

Шокировано смотрю на Руслана. Его поступок не укладывается в голове. Медленно поворачиваю голову к чемодану. И понимаю… если начинать новую жизнь, то нужно это делать с чистого листа. Зачем я вообще поперлась за вещами? Нужно было сразу бежать, а не попытаться утащить с собой что-нибудь из прежней жизни.

Ступор мигом спадает с меня.

Я подхватываю лежащую на полу сумочку, где находятся мои документы, и на полной скорости несусь на Руслана. Он, явно не ожидавший от меня такого напора, невольно отступает. Освободившегося пространства мне хватает, чтобы протиснуться в него.

Набирая максимальную скорость, несусь обратно, стараясь не обращать внимания на тяжелые шаги сзади.

— Ксюща, — окликает меня Руслан. Прыгаю на первую ступеньку. — Ксюша, твою мать же! — Мне кажется, или он меня нагоняет? Ускоряюсь. — Да, Ксюша, блин. Постой же!

На моем запястье смыкаются грубые пальцы. Руслан дергает меня на себя. Делаю рывок в другую сторону. Хватка Руслана ослабевает, а я… теряю равновесие. Хватаю ртом воздух. Тянусь к перилам, но не успеваю взяться за них. Лечу вниз.

Страх колючками пронзает сердце. Перед глазами вся жизнь проносится. Крик застревает в горле. А единственная мысль, которая вспыхивает в голове: “Господи, пусть с малышом будет все в порядке”.

Удар, и тьма накрывает меня.

— Ксюша… — звучит, словно издалека. Чувствую нежное прикосновение к щеке. — Ксюша, проснись! — узнаю мужской голос, который трогает сердце. Боль, такая же острая, как режет голову, пронзает плечо. — Ксения, я кому сказал! — рев Демида заполоняет сознание в тот самый, когда меня грубо встряхивают.

Резко открываю глаза, вижу мутный силуэт перед собой. Моргаю, пытаюсь прочистить зрение, и… погружаюсь в темноту.

Глава 6

— Я… — задыхаюсь, судорожно втягиваю воздух через резко сжавшееся горло, — я ничего не вижу, — выдавливаю слова.

Моргаю. Снова моргаю. И снова.

Но ничего не происходит. Перед глазами все также темно. Паника липкими щупальцами присасывается к коже, проникает в мозг. Дыхание спирает.

— Не вижу… ничего не вижу, — мой самый большой страх становится реальностью. Разве так бывает, что всего за один день я могу потерять зрение… потерять возможность видеть?

— Что значит не видишь? — в голосе мужа слышится рык, после чего наступает