Sexy сайз. Теория соблазнений - Инга Максимовская

– Не смей. Слышишь? Ты моя жена, принадлежишь только мне.

– Правда. Я тоже думала, что это так работает – ты моя, я твоя. Навеки до гробовой доски. Пока не застала тебя с языком в чужой вагине.

– Оля, твою мать… А ну стой. Стой сказал.

– Фигушки. Ты кто такой-то? Лизун-онанист с манией величия.

– Я твой муж, вообще-то.

– Ты об этом думал, когда мне изменял? Да, – мой голос дрожит. И не от злости, а от рвущей душу обиды. Я все еще люблю этого мерзкого изменщика.

– Да и иди. Кому ты нужна то? Думаешь в очередь за тобой выстроятся? В зеркало себя давно видела? Панда толстожопая блин. Приползешь на карачках.

Иду не оглядываюсь, закусив до боли губу от обиды. Черт, а ведь как ни обидно, Олег снова окажется прав. Ну кому нужна тетка с лишним весом, не первой свежести? Да еще и пустая? От осознания собственной никчемности хочется рыдать. Но я не доставлю такого удовольствия предателю Иду, расправив плечи, на которых словно хомут надет тяжеленный.

И я даже успеваю дойти до Галкиного подъезда. Почти успеваю… Огромная машина, отвратительно розового цвета, резко тормозит возле моей потрепанной персоны. Я едва успеваю отпрыгнуть, иначе рискую быть размазанной об грязную стену моего временного обиталища.

– Ааааа, – визг, бьющий по ушам, несется из открытого окна дорогущей лайбы, и тут же из него вываливается нечто, размером с чихуахуа, облаченное в шубу такого кислотного цвета, что меня тут же начинает ломать мигрень. И я понимаю, что лучше бы меня все таки размазало как муху. – Пузырик, как я скучала. Ты не представляешь даже.

Ну вот, теперь точно конец. Всем нам гаплык, это лишь дело времени. Очень короткого его промежутка. У меня на шее виснет мелкий кудрявый блондинистый демон, глядящий на гибнущий в корчах прямо сейчас мир чистым синющими глазами по которому я если и скучала то только в самых страшных моих кошмарах.

– Привет, Зюня, – прохрипела я, вцепившись в пакет с костюмом, как смертник в кольцо нераскрывшегося парашюта. – Ты мимо проезжала, да? Теперь поедешь дальше? – все еще надеюсь на чудо. Но, с моим ли везеньем?

– Нет, ну ты чоооо? Мне Галка позвонила, сказала, мол, Хьюстон, у нас проблемы, пузырик сдувается. Ну я и поспешила на помощь, как Чип и Дейл. А это что за хмырь там стоит отвесив челюсть. Неужели Олежка? Он что-то потрепаный такой стал, а был то прямо Дарт Вейдер. А теперь… Не то что мы, да же? Мы то цветем и пахнем. Эй, ты чего, как будто ежа тухлого съела? Ой, а знаешь почему ежа ежом назвали? Потому что он состоит из жопы и е…

Я не слушаю радостного бреда самого страшного на свете стихийного бедствия. Думаю, как бы спастись и уцелеть. И даже обида на мужа отступает на задний план.

– Странные у тебя представления о мужской брутальности. Дарт Вейдер? Серьезно?

– Мы же в отрыв идем? Я костюм купила. Закачаешься. А к нему там такие трусики идут… Там короче есть карман потайной. А еще…

– Так билетов всего два, – обреченно бубню я. Хотя, чего это я? Может, удастся соскочить? И я прекрасно проведу вечер в компании с книгой и Барабаном, попивая какао. Боже, радость то какая. – А достать их оооочень трудно. Галка говорила, что почти невозможно.

– Трудно, но мой Зюбзик для меня луну с неба собьет камнем, если надо, – рушит все мои чаяния, как неизвестный мне Зюбзик камнем, Зинка, – ну Зюбзик, мой бойфренд. Ой, да не смотри на меня так. Его зовут вообще-то Зюбарев Борис Икарович. Ну да, тот самый. Ну этот «Я приведу вас в светлое будущее». Не смотришь ящик что ли? Как всегда ты, Ляська, только о письках думаешь. Не интересуешься жизнью социума в котором обитаешь. Так даже он с трудом выцарапал билетики для меня. Оль, ну что ты как не родная? Я же соскучилась, прям дьявольски.

– У него папа, что Икар был? – вот прямо самый важный вопрос сейчас, что меня мучает. Не то, как мы будем выживать. Не то, что мой муж меня смешал с землей. А имя папаши Зюниного пузатого кавалера, не сходящего с экранов телевизора.

– Ну, да, там такая история была, потом расскажу. Но Икар – это конечно аллес, – хлопает ресничками бабочками самая милая наша однокурсница. Она похожа на ангела, но внешность обманчива. Уж я то это знаю лучше, чем кто-либо.

– И что, он тебе вот так разрешил идти в это гнездо разврата? Ну и нравы у вас.

– Да изгнуселся весь. Но я обещала ему, что развратничать буду только с ним. Он сегодня будет охотником. Мой тигр. Ррррр. И тебе подберем с большим ружьем мачо.

– Этого то я и боюсь, – мой вздох совсем не колышет Зюньку. Сейчас она похожа на охотничьего сеттера. И смотрит на меня слишком пристально.

– Ой, а ты что, не рада меня видеть?

– Рада. Очень рада, – вздыхаю я, выдумывая при этом лютую смерть для глупой Галки. Дьявольская радость Зюни это вещь пострашнее Фауста Гетте.

– Пузырь, Соломинка и Лапоть снова в деле, – гаркнула Зинка, протянув мне кулачок, чтобы я в него стукнула своим. Ну да, нас именно так и звали в институте. Угадайте, кто был Пузырем? Галка была соломинкой. Потому что она длинная, тощая, из выпуклостей в ее организме только нос. Все остальное отсутствует, включая талию. Галюня похожа на спицу. Ну а лапоть… Кудряшки Зинаиды Альфредовны удивительно похожи на древесную стружку. – Нас ждет клуб «Жирнаая свинья».

– Эй, ты вообще что ли все тритатушки попутала? Ты кого обозвала? – у меня чешется нос, кружится голова, и обида в животе словно пила-болгарка, перемалывает мои несчастные внутренности в фарш Сначала муж, теперь подруга. Да еще эта страшная странная вечеринка, где мне предстоит быть дичью и жертвой. Да я… Вот серьезно, я сегодня порву эту гребаную вечеринку. – Сама ты выдра бухарская.

– Так клуб называется, – хлопает глазками моя лютая подружка. – И мы там зажжем как в былые времена. Ну, чего встала? Пойдем собираться. Времени мало. А нам еще надо носик припудрить, туда-сюда.

– Это меня и пугает, – шепчу я, вспомнив обугленные развалины институтского спортзала. Пакет с костюмом в руках кажется сейчас раскаленными неприподъемным. Может еще удастся сбежать?

– Ты маску то купила? – суетится Зюнька. И лихорадочный блеск в ее глазах предвещает скорый рагнарек.

– Упаковку взяла, – бубню я, шагая за милой кучеряшкой, из шевелюры которой проглядывают не заячьи ушки, а кажется