Фиктивная жена миллионера (СИ) - Черника Ника

Оля смотрит несколько секунд, ожидая продолжения.

- И вот?.. Он на тебя запал, это ты хочешь сказать?

Я пожимаю плечами. Оля недоверчиво разглядывает меня.

- Ариш… - произносит осторожно. – Я понимаю, что он мог тебе понравиться, просто… Ну ты не боишься, что для него это… типа развлечение… Молоденькая, неискушенная, девственница к тому же.

- Скажи еще громче, а то бармен не слышал, а нет, слышал, - перебиваю я ее. Внутри отчего-то закипает злость на подругу. Умом я понимаю, что она права, и со стороны оно так и выглядит, но внутри поднимается обида. Как будто мной нельзя заинтересоваться всерьез…

- Ариш, ну извини, - Оля делает бровки домиком. – Я не хочу тебя обидеть, хочу оградить от боли, которую он может тебе причинить…

- Спасибо, сама разберусь, - я достаю из рюкзака деньги и кладу на стол. – И с болью, и со всем остальным.

- Зачем ты так…

- А ты зачем, Оль? Да, не все тут продвинутые, встречаются и спят с парнями, как ты, - я надеваю рюкзак. – Но это не повод выдавать меня за редкий вид экзотики, которым можно увлечься только по такой причине. Извини, мне пора.

Я быстрым шагом выхожу из кафе и иду, не разбирая дороги, не сразу сообразив, что мне в другую сторону. Да и плевать, нужно немного подышать воздухом, остыть.

Через пятнадцать минут мне уже дико стыдно перед подругой. Я даже понять не могу, чего взбеленилась? Она пыталась помочь, а я… К тому же я ведь точно знаю, что никакого разбитого сердца не будет – будут фиктивные отношения, и можно было вовсе не грубить Оле, а мягко перевести тему.

Набираю сообщение:

«Прости, пожалуйста. Я тебя очень люблю и не хотела обидеть»

«Все нормально, бро, я просто за тебя волнуюсь» - прилетает ответ сразу же.

Помедлив, добавляю:

«Спасибо, все будет хорошо, правда. Я контролирую ситуацию».

Но вот сейчас, шагая по коридору к кабинету Ярова рядом с папой, я отчего-то не чувствую, что все под контролем. А чувствую, как ладони снова становятся противно липкими, и в желудке струится змейка волнения.

- Можно? – стукнув, папа заглядывает за дверь, я слышу голос Ярова в ответ:

- Да, конечно.

Зачем-то поправляю пиджак, надетый поверх платья по колено. Убираю волосы за уши.

Яров выходит папе навстречу, пожимает руку. На нем сегодня светло-голубые рваные джинсы и футболка, что немного вгоняет меня в ступор – непривычно видеть этого человека не в деловом стиле. Хотя я вижу-то его третий раз в жизни.

- Ну что, не будем терять время, все подготовлено, нужно только поставить подписи, - говорит юрист, мы молча киваем. Яров, потом папа, чуть поколебавшись и бросив на меня неуверенный взгляд, и последняя я. Откладываю ручку и смотрю на остальных. Договор вступил в силу, что теперь делать надо?

- Ну что ж, - юрист раздает нам по копии, - думаю, я тут больше не нужен, Владислав Юрьевич?

- Да, спасибо. Роман Алексеевич, думаю, нам с Ариной стоит пообщаться наедине.

Папа ощутимо напрягается, хмурится, но я тут же вступаю, чтобы избежать конфликта:

- Так будет удобнее, пап. Нам надо обговорить разные моменты. Ты можешь ехать домой.

- Я могу подождать в машине…

- Я подброшу Арину, не переживайте, - замечает Яров, а я почему-то думаю, что он первый раз называет меня по имени. Отец еще немного мнется, но потом уходит, сказав мне напоследок:

- Если что – звони.

Когда за ним закрывается дверь, Яров усмехается, усаживаясь в кресло.

- Он считает, что я злой и страшный серый волк.

- Он отец и беспокоится за меня.

- С таким контрактом ему не о чем беспокоиться. Ладно, давай к делу. Я так понимаю, до сентября ты относительно свободна? Не работаешь, никуда не уезжаешь?

- Да, все так.

- Тогда нам с тобой нужно выделить четыре вечера в течение двух недель. Два похода в кафе, один в ресторан, и один по полной программе – поведу тебя в кино, - Яров усмехается, качая головой. По всей видимости, его веселит даже сама фраза, что уж говорить о смыслах. – Кино, если что, твоя инициатива, я не мог отказать. После кино будет бар, а потом ты заночуешь у меня.

Я впитываю в себя информацию, то и дело вздергивая брови. Типа я лягу с ним в постель через две недели, за которые мы встретимся четыре раза? Самонадеянно, конечно, в жизни такого бы точно не случилось.

- Вам что, кто-то пишет сценарий? – спрашиваю о другом, Влад делает неопределенный жест рукой.

- Не сценарий, но примерный план действий. И кстати, переставай мне выкать.

- Мы же не в обществе сейчас.

- Все равно переставай. Я не настолько стар, и лучше привыкнуть заранее, чтобы не брякнуть это «вы», когда не нужно.

- Хорошо.

На несколько секунд возникает пауза, потом я спрашиваю:

- Что будет после двух недель?

- Будем действовать по… - Он не договаривает, его телефон, лежащий на столе, начинает вибрировать, на экране появляется имя «Лиза». Яров едва заметно хмурится, но трубку снимает, кинув мне: - Извини. Да, Лиза, привет. Я сейчас занят, что-то срочное?.. – выслушав ответ, говорит, бросив взгляд на часы на руке: - Думаю, часа через два буду у тебя. Хорошо, давай.

Он кладет телефон, я глажу пальцем поверхность стола все это время, но потом смотрю на него и спрашиваю:

- Ваша любовница?

Яров на мгновенье теряется, не ожидая подобного вопроса, но почти сразу берет себя в руки.

- Это неважно, - говорит мне. – Итак, дальше будем действовать так: ты будешь оставаться у меня три раза в неделю, и в десятых числах сентября переедешь окончательно. Дальше пара встреч, каких-нибудь благотворительных ужинов, пресса доделает все сама.

- Ясно, - киваю я. – Если это все, то я поеду.

- Я тебя отвезу.

- Не стоит, я хотела пройтись по магазинам, а вас Лиза ждет. Так что не будем друг друга утруждать лишним общением, еще придется и без этого.

Я встаю, надеваю рюкзак, чувствуя изучающий взгляд Ярова.

- А ты кусаешься, да, девочка? – усмехается он, когда я наконец поднимаю на него глаза.

Я не к месту краснею. Почему-то рядом с этим мужчиной так происходит особенно часто. Обычно я контролирую свои эмоции, но не в этом случае. Таким триггером для меня был только Максим Лебедев, и я искренне надеялась, что он один и останется. Но Яров непостижимым образом выбивает меня из колеи, а еще жутко раздражает, настолько, что я не могу сдержать это в себе.