Желание на любовь - Галина Колоскова

твой дом за неделю до отъезда вашей семьи из Сквима. – Блондинка сглотнула образовавшийся в горле ком. – Хотела с тобой поговорить, но ты в это время был в ванной.

Она понимала, что терять уже нечего, так почему бы напоследок не выдать Мэттью правду, не вылить всё, что накопилось.

– И что ты сказала? – продолжал буравить взглядом агент.

В голове Вуда стояла картинка: испуганная девушка с зелёными глазами, сидящая сейчас рядом с матерью на холодном полу магазина, на мушке прицела бандита. Девочка, которую все эти годы должен был любить и защищать отец, но не делал этого потому, что ничего о ней не знал. Впрочем, какие тут могут быть оправдания?..

Он изо всех сил старался не дать закипающему гневу вырваться на свободу. Только не сейчас.

– Что я тоже беременна и мы поженимся, как только вы устроитесь в Вашингтоне, – горько усмехнулась Райт.

Страх начал отпускать, на его место пришли обида и злость. Блондинка больше не теребила блузку; её пальцы, как когти у кошки перед прыжком, вжались в обивку дивана, побелев от напряжения.

– А что ещё я должна была сказать этой шлюшке? Она специально залезла под тебя, мелкая тварь! Понимала, что на трезвую голову ты и не взглянешь на неё!

Райт подскочила с дивана и ринулась с кулаками на Мэттью.

– Я знала, чувствовала, что она никогда не позволит нам быть вместе! Как ты мог?! Я же так любила тебя!

Брезгливо поморщившись, Вуд перехватил её кулаки у запястий и крепко сжал, пока теперь уже бывшая невеста не расслабила пальцы.

«Ну, началось…» Ноздри тонкого носа с силой втянули воздух. Он задержал дыхание, с шумом выдохнул, затем ещё раз глубоко вдохнул и, отодвинув Лесси, словно ненужный предмет, в сторону, подошёл к встроенному шкафу. Ему надо сохранять ясное мышление, нет сейчас времени на скандалы, попытаться абстрагироваться от всего, что будет происходить в этой комнате.

Мэтт специально не смотрел в сторону блондинки, чтобы не видеть, как больно ранят её его слова. «Хватит жалости, пора поставить точку раз и навсегда. Давно надо было это сделать!»

– Так любила, что потом переспала с половиной моих друзей, – усмехнулся он. – Прекрати истерить! Больше тебе не удастся внушить мне чувство вины и долга.

Желваки на чётко очерченных скулах нервно двигались.

– Я ничем тебе впредь не обязан. Можешь дальше собирать в коллекцию мужей самых перспективных мужчин нашей школы. Я устал от вечной лжи. Поверь, я действительно любил тебя. – Он немного помолчал. – Когда-то давно. Потом это чувство стало другим, но само осознание, что ты сделала, перечеркнуло последнюю надежду, что у нас что-то получится. После стольких лет… твоей лжи.

Вуд принял решение, изменить которое уже никто и ничто не сможет. Но как бы ни было больно, он взвалит всю вину на себя, сыграет в плохого парня. Постарается сделать так, чтобы Лесси возненавидела его за эти несколько минут и ушла сама, громко хлопнув дверью, сохранив остатки гордости. Мэттью не хотел видеть истерики брошенной женщины. Пусть уйдёт первой – так ей будет легче.

– Или считал, что любил.

Блондинка дернулась после этих слов, словно от пощёчины. Из глаз брызнули слёзы.

Мэтт достал из шкафа тёмно-синий, в тонкую полоску, костюм и бросил его на кровать.

– Интересно, где ты была в то время? Почему моя постель оказалась пустой, и я зашёл в следующую комнату, думая, что перепутал спальни? – спрашивал он, одеваясь, не глядя на Лесси.

– Ты правда не помнишь того, что произошло в тот вечер? – Она задавала этот вопрос не в первый раз.

Агент посмотрел в сторону Райт, но не ответил, а лишь пожал плечами и поднял бровь.

– Бедная девушка. Представляю, как она перепугалась, когда поняла мои намерения. – Он задумался на мгновение и покачал головой. – Странно, что Кэт не написала заявление в полицию. Сидеть бы мне сейчас за решёткой, отбывая тюремный срок, тем более что её отец уже тогда был шерифом.

Райт смотрела, как Мэтт натянул носки, брюки и теперь застёгивал пуговицы белой рубашки. Бесстрастное красивое лицо, никаких эмоций. Все движения на автомате, его совершенно не волновало происходящее сейчас в комнате, как будто несколько минут назад они не собирались в долгожданный отпуск.

Теперь уже Лесси переполняли гнев и ненависть. Она вскинула голову:

– Как же! Подала бы! Да она охотилась за тобой с самого приезда в Сквим! Только и ждала удобного момента затащить в постель, стерва сутулая!

Блондинка смахнула косметику с тумбочки на пол, вымещая на бездушных предметах душившую злобу. Разноцветные баночки со стуком разлетелись по ковру. Она понимала, что вцепиться в Вуда не получится. Он не позволит сделать этого. Захотелось крушить всё, что попадётся под руку. Изображать из себя обиженную леди больше незачем.

Райт пнула подкатившуюся под ногу баночку с пудрой – кремовый снег покрыл кусок мягкого ворса, дополняя образовавшийся беспорядок, затем для пущего эффекта запустила флакон духов в стену – по комнате разлился терпко-сладкий аромат.

Она перешла на крик:

– Ты тоже хорош! Нажрался так, что не понял, кто лежит под тобой! Лишил девственности другую и не заметил этого! Все вы, мужики, одинаковые!

Лицо Лесси горело. Столько лет скрывать правду, буквально разъедающую душу.

Не брать трубку, если на дисплее высвечивается незнакомый номер. Зажимать уши в ожидании, когда абоненту по ту сторону надоест слушать мелодию вызова. Опасаться писем на электронной почте и текстовых сообщений от неизвестных. Бояться, бояться, бояться…

Хватит, сегодня она даст выход гневу.

– Думаешь, легко было молчать все эти годы? Считаешь, я каменная, у меня нет сердца?

Блондинка прижала ладони к груди и зарыдала от жалости к самой себе.

– Это ты у нас сволочь бездушная! – Ей не хотелось плакать при Мэттью, показывать слабость, но слёзы сами вырвались на волю, рыдания сотрясали грудь. – Я столько ночей провела, уткнувшись в подушку, пока ты, одолеваемый сновидениями, шептал её имя!

Мэтт с удивлением посмотрел на Райт и пожал плечами. Он не станет её жалеть!

– Не знал, что разговариваю во сне. Странно, но тогда я назвал её Лесси. Вот, значит, почему она удрала, как только смогла столкнуть с себя моё тело.

Вуд поглядел на заламывающую в отчаянии руки блондинку.

– А ты молодец, не растерялась, присвоила чужую невинность. – Он вновь ухмыльнулся; больше его дешёвыми истериками не остановить. – Как