Московская комедия. Конец нулевых - Диана Лунит

меня только ты осталась. Не понимаю, что надо было нашей Мадлен. Вообще постараюсь сегодня на ночь вспомнить и записать, какие грехи за мной были. Но я помню, как она вся светилась перед нашей свадьбой и говорила, что наконец-то встретила свою судьбу. Если не уверена — так зачем обманывать? Вот, внушила себе, что другую любовь встретила, я не стал с ней спорить. Я с ней не спорил никогда, и в таких случаях, думаю, не надо». Дафна лизнула ему руку.

— Умница, ложись здесь, — сказал Валерий и указал ей на место рядом с креслом.

Собака предпочла лечь в центре ковра. Она там лежала красиво и гордо, как цирковое животное на арене.

Валерий был потрясён тем, что любимая женщина могла предпочесть ему кого-то ещё. Для него она была женщина-мечта. Вот так, находишь эту мечту, она уже твоя, проходит время — и вдруг не твоя…

— О Господи! — воскликнул Валерий, взглянув в окно. — Зачем ты забрал нашу любовь! Неужели тебе угодно было, чтобы просто другие не завидовали? А я и не хотел, чтобы у других было хуже, я всегда хотел, чтобы все нашли свою любовь. Но свою, а не мою! Ладно, надо дальше жить.

Валерий погрузился в свои тексты библейских историй, написанных для сайта.

А Жанне в это время снилось, что настал конец света. Вся Земля превратилась в одно большое извержение вулкана. Смотрит Жанна куда-то вверх — над ней возвышается одна уцелевшая гора, а на вершине горы стоит Валерий, весь в белом. Жанна стала к нему по этой горе подниматься, на этом сон и кончился. Проснувшись, она позвонила Валерию:

— Добрый вечер, Валерий Валерьевич, — сказала она, — Как у Вас дела?

— Здравствуй, Жанна, — ответил Валерий, — У меня… Я Вам потом объясню, Вы что-то хотели узнать для себя или просто так мне решили позвонить?

— Валерий Валерьевич, мы с Глебом расстались. Это он так захотел. Я хочу теперь уволиться. Раз он хочет так, то лучше бы нам не встречаться. Тем более моя тётя предлагает мне идти работать в Пушкинский музей.

— Хорошо, Жанна, завтра напишите заявление. Не знаю, какой злой дух распластал свои щупальца, но у меня почти то же самое. Мы с Магдалиной Борисовной разводимся.

— Как? — вскричала Жанна в шоке. До этого ей казалось, что после измены Глеба её ничто не шокирует, но в случае Валерия такой эффект возымел не меньшую силу. На мгновение ей показалось, что весь сегодняшний день — страшный сон. — И кто это решил? — спросила она.

— Магдалина Борисовна, — ответил Валерий, — Она решила уйти к своему давнему другу. Случайно встретились, и она в него влюбилась.

— Надо же! — вскрикнула Жанна, — И Глеб также, встретил свою давнюю подругу. Но как она могла Вас бросить, я не понимаю!

— Вот, не знаешь, какие испытания кого ждут, — ответил Валерий.

— Да чтобы ей… — неожиданно вспылила Жанна. — Ой, извините. А Вы приезжайте завтра ко мне после работы, тогда поговорим. Я очень хочу Вас видеть! В нерабочей обстановке.

— Жанна, спасибо. Лучше ты ко мне.

После этого разговора Жанна снова себя почувствовала как молнией поражённая. Она упала на кровать, будто теряя сознание, по крайней мере, ей так показалось на мгновенье. И потоки слёз брызнули из её глаз, в сердце у неё была целая буря. Сейчас внутри неё всё снова перевернулось, но лучше сказать, перевернулось в другую сторону. Она теперь почувствовала… что уже не любит Глеба, а по-настоящему любит Валерия, искренне жалеет его. Ей представить было трудно, как такой замечательный человек пропадает один, то есть, она предполагала, что ему скоро будут писать и звонить чуть не миллионы, надеясь попытать счастья, но она чувствовала сердцем, что он любит одну Магдалину Борисовну.

«Я помню, он всегда говорил, что никого кроме неё ему не надо, — думала Жанна, — И я это чувствую. Как она так могла!»

На утро Жанна проснулась снова вся в слезах. Но её привёл в чувство расцвет давно знакомой ей любви, пусть и безответной. К тому же, она очень скоро увидит Валерия. Она будет рядом с ним! Ей станет лучше только оттого, что она его увидит. Кроме того, ей, скорее всего, удастся его как-то утешить (ей очень этого хотелось!), поговорить с ним по душам. Он же предложил ей приехать к нему!

Так и получилось. Вечером Жанна зашла к Валерию.

— Валерий Валерьевич, спасибо большое, — говорила она, — Мне стало настолько легче оттого, что я уволилась. Но я только за Вас переживаю — а что же с Вами будет?

— В каком смысле? Что со мной будет?

— Я вообще за Вас переживаю. И как Вас обсуждать будут, и как Вы переживаете этот разрыв. Я всю ночь не спала.

— Мне несколько человек сегодня посочувствовали, — ответил Валерий, — А двое — мне и Магдалине. В том числе, твой Глеб.

— Ну, ему только бы Магдалине Борисовне сочувствовать… — с иронией сказала Жанна, — Валерий Валерьевич, сейчас, расскажу Вам всё…

Они вошли в комнату, где их встретила собака Дафна. Она лизнула руку разок Валерию, разок Жанне.

— Дафна, у меня для тебя ничего нет, — сказала Жанна, — К сожалению. Валерий Валерьевич, чем мне можно её подкормить?

Дафна ничего такого не ждала, она встала на задние лапы и лизнула Жанну в щёку, как будто в знак утешения.

Жанна принесла ей пару кусочков сахара. Собака взяла их и снова стала облизывать ей руки. Собака чувствовала, возможно, понимала по интонации в разговоре, что гостья нуждается в сочувствии не меньше, чем хозяин.

— Валерий Валерьевич, чем, Вы думаете, закончилась моя история? — спросила Жанна за чашкой чая.

— Ну, и чем закончилась Ваша love-story? — спросил Валерий с доброй иронией в голосе.

— Я поняла, что больше не люблю Глеба, — ответила Жанна, — Я из-за Вас ночь проплакала, бедный Валерий Валерьевич.

— Спасибо за сочувствие, Жанна. Я им очень тронут. Но стоит ли Вам так убиваться? И почему Вы решили, что Глеба больше не любите?

— Я его решила сама так же проводить из сердца, как он меня. Я теперь только Вас люблю. Вы теперь всё моё сердце заполнили.

— Жанна, а я не могу Магдалину из сердца проводить.

— Понимаю, — ответила Жанна, — Какая у Вас на сердце рана. А я очень за Вас переживаю. Вы же пропадёте совсем!