Испорченный... Книга 2 - Екатерина Юдина

этой темноте выглядели особенно глубокими. — Смерть того, кто сейчас уничтожает твой мир.

— Я тебя не понимаю, — сказала, качнув головой. Но Вавилон сказал лишь одно: «Спи». После чего встал и пошел к двери.

Я напряженно всматривалась в темноту и, как только послышался хлопок закрывающейся двери, встала с кровати и, несмотря на слабость, побрела искать свой телефон. Нашла его на том же месте, на котором оставляла — на тумбочке.

Я собиралась позвонить кому-нибудь из своей стаи и спросить про таблетки. Но стоило мне включить телефон, как на экране тут же высветилось множество оповещений о пропущенных звонках. Сердце забилось тревогой и я быстро набрала номер Лерсона.

— Нуб! Дьявол, где ты пропадаешь? — альфа ответил почти сразу, но стоило мне услышать его панический голос, как тревога усилилась. Лерсон всегда был спокойным. Даже на самые паршивые ситуации смотрел позитивно и то, что он сейчас явно был не в себе, уже наталкивало далеко не на самые спокойные мысли.

— Что-то случилось?

— Да. Помпей… Он захватил Карнку. Наша стая… Боже, Нуб, ты не представляешь, что он с нами сделал. Томаса и Эна больше нет. Люди Помпея… Они…

— Лерсон, успокойся, — быстро сказала, хотя уже сама не могла говорить о спокойствии. — Нормально расскажи, что случилось. В каком смысле Томаса и Эна больше нет?

— В прямом! Черт… Они пришли поздно ночью. Наши подняли тревогу, но им было плевать. Они сами начали вытаскивать нас из комнат. Как шавок каких-то. Мерзких крыс. Заставляли нас становиться на колени… Ползать в своей же крови. Жрать землю… Они… Они…

— Что они еще сделали? — все внутри меня перевернулось и сжалось. Я задавала вопрос, но будто бы была в своем личном кошмаре, в котором не могла говорить, дышать, существовать.

— Нуб… Черт… — Лерсон не ответил и это было самое страшное. То, что превращало мои внутренности в битое стекло.

— Где ты? С тобой сейчас все в порядке? Что с остальными?

— В порядке? — голос парня дрогнул. Он не был очень сильным парнем, но достаточно мужественным. Моментами даже жестким и как же дико было слышать в нем это опустошение, переплетенное с надрывом. Словно по его щекам сейчас текли слезы. — Стая у Помпея. Я смог убежать. Кажется, некоторым тоже удалось это сделать. Я точно не знаю, но понимаю, что меня ищут. Мне даже кажется, что мне специально дали уйти. Чтобы поохотиться. Нуб… Нуб… Нужно что-то сделать. Иначе Помпей всех убьет… Я боюсь даже подумать, что он прямо сейчас с ними делает… Что его люди…

Каждое слово Лерсона, словно гвозди, которые я глотала. Давилась ими и собственной кровью, но продолжала жрать боль, ведь именно она сейчас составляла мою реальность. Ту, в которой Помпей не просто уничтожил все, что было моим. Он это изувечил, втоптал в грязь, унизил.

— Спрячься и не выходи из укрытия. Сделай все, чтобы тебя не нашли, — я не отдавала приказ. Я умоляла. — Я попытаюсь что-нибудь сделать.

Лерсон что-то сказал, но я уже ничего не слышала. На глаза легла пелена. Ярость, с которой я желала Помпею смерти. Мучительной, долгой, болезненной. Но с ней сейчас набирала его номер и, приложив к уху, слушала гудки, ожидая ответа.

Глава 6 Обреченность

— Возьми ж ты трубку. — вырвалось у меня на двадцатом гудке. — Черт, да что ты творишь, чертов ублюдок…

В конце концов вызов сбросился сам. Сжав в руке телефон, я, не выдержав, сползла на пол, а после пару раз стукнула кулаком по батарее, до боли разодрав кожу и оставив на ней кровь.

Конечно, он не ответит. Наши шансы на разговор закончились уже давно.

Мне нужно было что-то делать.

Встав с пола, я быстро направилась к двери. В доме не было ни одного альфы, кроме Вавилона — я чувствовала только его запах, поэтому я даже не затормозила, с силой толкнув дверь, и выбежав в коридор.

Вавилона я нашла в другой комнате, где он о чем-то разговаривал с доктором.

— Ты знал, что произошло в Карнке. — мой голос дрогнул, готовый вот-вот сорваться. Я чувствовала, как внутри натягивается каждый нерв. Как струна, готовая вот-вот лопнуть. — Ты говорил про Помпея. Это он уничтожает мой мир.

Вавилон медленно перевел на меня взгляд.

— Вернись в комнату.

— Да хрен там. Мою стаю убивают. — я подошла к нему. — Уничтожают. Издеваются. Пока я сижу здесь. Я должна быть там, понимаешь, нет? — мой палец ткнулся в сторону окна. Черт с ним, если Карнка была в другой стороне, но Вавилон меня понял. — Мое место возле этих людей, что бы с ними не случилось. Я не твоя женщина, не твоя омега и никогда ею не стану. Я все еще вожак стаи, которую убивают, слышишь?

Вавилон медленно развернулся ко мне.

— Именно моей женщиной ты уже и являешься. Твою проблему с Помпеем я решу. Вернись к себе и успокойся.

— Успокоиться? — у меня вырвался нервный смешок и я кивнула. — Сейчас я успокоюсь. Увидишь.

Я рванула к столу, резко оттолкнув врача плечом, который, видимо, не ожидал подобного от омеги. Когда моя рука дотронулась до ручки ножа, Вавилон успел ее перехватить и резко дернуть наверх, едва не вывихнув плечо.

— Черт, больно! — шикнула я сквозь зубы.

— Ты постоянно пытаешься меня прирезать. — произнес Вавилон, чуть ослабив хватку, но я все равно балансировала на цыпочках и в близости от его тела, прикасаясь животом к его бедру. — Если тебе это нравится, я позволю тебе это сделать. Когда твое тело будет готово. Теперь слушай меня.

Его ладонь скользнула вниз по моей руке и сжала уже плечо, притягивая совсем уж вплотную. Я ощутила его запах. Это была сила. Что-то острое и горячее. Удушающее. И этот запах невольно действовал на мои инстинкты, заставляя действительно против воли расслабиться.

—Я не позволю тебе сбежать к твоему съехавшему с катушек брату. Во-первых, ты принадлежишь мне. Во-вторых, тебе стоит подумать о том, что отправившись к нему без подавителей и с запахом омеги, в таком состоянии он разорвет тебя, даже ничего не поняв.

Это вызвало у меня горький смешок.

— Я прекрасно знаю, на что способен Помпей. В отличие от тебя, я жила с ним больше восьми лет, и только я знаю, как его остановить.

— Ты его не видела, омега, с тех пор, как он попал в тюрьму, а я видел. Даже обычным человеком он был бы для кого угодно опасен в таком состоянии. Сядь, раз пришла сюда. — он резко отпустил мое