Все впереди. Второй шанс (СИ) - "Лагиза"

Она вздыхает — Все как обычно. Буду и дальше проходить процедуру, чтоб не стало ещё хуже, — говорит она, поджимая губы.

— Все будет хорошо. Ты ещё на свадьбе Надежды будешь гулять, — весело говорю я.

В квартире произошло маленький конфузик.

Алису вызвали к директору. И вечером она проводила воспитательный урок с Катей.

— И как это понимать? — спросила Алиса, скрестив руки на груди.

— Он сам начал! — стала оправдываться перед Алисой Катя.

— Ты подралась с мальчиком, Катя. А это не хорошо.

— Говорю же, он сам виноват! — не унималась она.

— И что он сделал? — вмешалась я. Катя была не проблемным ребенком. Всегда была послушной, спокойной. А тут бац, она подралась с мальчиком.

— Он…он говорил плохие вещи, — тихо ответила она, отпустив голову.

— Он сказал, что наши родители меня бросили, и что я сиротка, — заплакала она, отвечая.

Алиса замерла на несколько секунд, потом подошла к ней и крепко обняла. — Нас не бросили. Слышишь? Ты не сиротка, у тебя есть я с Ариной, — сказала она, гладя ее за волосы.

От ее слёз, стало не по себе. Стало больно за крошку.

— Надеюсь, ты хорошенько врезала ему, — говорю я, наливая вишневый сок.

— Арина! — Алиса строго посмотрела на меня.

— А что? Этот мальчишка получил, то что заслужил, — ответила я, пожимая плечами.

— Не слушай Арину. Нельзя решить проблему силой, — требовательно сказала она Катерине.

— «Врезать», — беззвучно сказала я, смотря на Катю и весело подмигнула, увидев меня Алиса, закатила глаза.

Нет, конечно решать все силой нельзя, но если человек заслуживает пару пинков, то…Даже если это маленький гавнюк.

Сделав себе чай, я пошла изучать свои новые обязанности.

Зазвонил будильник.

Быстренько выключила его, и стала собираться на работу. Странно, на сегодня я была на удивление очень бодрой, энергичной. У выхода поправила свой лёгкий макияж.

Заранее пришла на полчаса раньше, чтобы успеть заранее все подготовить. Вижу Еву за стойкой. Она улыбкой желает мне удачу и показывает мне моё рабочее место. Я улыбаюсь, благодарю её.

Оценив свое рабочее место, я приступаю к работе.

Ровно девять ноль — ноль, в кабинет заходит Василий Кириллович. Надо же, какой он пунктуальный. По обычному режиму делаю ему черный кофе и стучу в дверь.

Услышав глухое «войдите», я захожу. Ставлю кофе на рабочий стол, потом на несколько шагов отхожу и открыв блокнот, читаю сегодняшний план.

— Василий Кириллович, что-то ещё? — спрашиваю я на последок. — Нет, вы свободны, — ответил он, погружаясь к работе.

Прошло две недели с моего первого рабочего дня.

Пол второго стучу дверь шефа, чтобы напомнить о совещании, в котором он должен присутствовать. Я постучалась, но ответом мне была тишина.

— Василий Кириллович… — я распахнула дверь. Он сидел на кресле и будто бы спал. Рубашка которая была на нем с утра, была расстёгнутой.

Его лицо казалось слишком бледным, поблескивало от холодной испарины, и на мгновение мне показалось, что его грудная клетка не движется. Забыв про все, я бросилась к нему.

— Василий Кириллович, — жалобно позвала я в последний раз, и когда он даже не пошевелился, я прижалась ухом к его груди. Сердце стучало совсем слабо, но стук был.

Поспешно достала из кармана телефон. Набрала номер, прижала трубку к уху, дрожащими руками.

— Да, скорая? Человеку плохо, записывайте адрес…

К счастью, с начальником все было хорошо. Ох, если бы не во время вызванная скорая…Даже думать об этом не хочу!

Обширный инфаркт.

Теперь, Василий Кириллович, полагается постельный режим.

А работа и покой, это две несовместимые вещи. Именно поэтому, он на свое место назначить нового заместителя.

Своего сына. Конечно, я его ещё не видела и даже не знаю его. Но надеюсь, что он будет как его отец. Не хотелось бы работать с безответственным придурком.

Я стиснула зубы и попыталась вернуться к мыслям о работе. Почта сама себя не разберёт. Ближе к обеду от цифр у меня мельтешило в глазах.

— Мне кажется, что все работники рады, что Василий Кириллович, попал в больницу. В основном женский коллектив. Почему? — шепотом спросила я, сидя в кафе с Евой во время обеда.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Все радуется, что его сын приедет, — отвечает Ева, делая глоток горячего чая и откусывает большой кусок пирожного.

— Надеюсь, он трудолюбив, — с надеждой, произношу я тускло.

— Об этом я не знаю. Но знаю, что он тот ещё мачо, и что он несколько лет жил за границей, — говорит она. — Ах, ты же его не видела… — сказала Ева, которой только дошёл мой вопросительный взгляд.

— Я даже вообще не знала, что у нашего начальника есть сын, — почему то, шепотом ответила я, нагнувшись вперед.

— Да ладно?

— Ну, да. К сожалению, мы не разговаривали об его семьи с шефом, — сарказмом сказала я, делая глоток уже остывшего чая.

— Даже со стороны не узнавала? — ошарашенно спросила она, не веря мне.

— А зачем мне это? — я пожала плечами. — С работой это не связано, в добавок мне за это не платят.

— А как же женское любопытство? — в ответ я улыбнулась. Она подзывает официанта, чтобы оплатить счёт.

Заплатив счёт, мы возвращаемся к работе. По пути бросаю свой взгляд на часы. — Черт, надо поторопиться, — говорю я вслух, когда вижу, что опаздываю уже на несколько минут.

Быстрыми шагами спешу к рабочему месту, при шаге каблук проскальзывает по гладкой поверхности, и я сильно зажмурилась в ожидании боли.

Но кто-то успевает схватить меня, до того как моя пятая точка чуть не поцеловалась с кафелем. Морщусь, потому что, его стальная хватка приносить мне боль.

— Кареглазка… — слышу до боли родной голос сверху.

Макс…

5 — глава

— О чем она, Макс? — дрожащим голосом спрашивает меня Арина. Что мне ей ответить? Опять соврать? Сказать, что ничего такого не было? Если даже я об этом признаюсь, она все равно меня простит. Если я сделаю шаг, обниму её, скажу что люблю её, она забудет все, что было и простит меня. Но я всё ещё стою на месте.

— Это к лучшему, — говорю я себе. Мне надоело каждый грёбаный раз, чувствовать себе грязью. Грязь. Грязь. Грязь. Вот, что я чувствовал себя рядом с ней. Я и не думал, что мое развлечение, обернется таким образом, и пора это закончить.

— Я… прости…мы… — начинаю я, отпуская взгляд на пол. Арина, упорно смотрит мне в глаза, найти хоть что-то, что поможет ей оправдать меня.

Но есть ли в этом смысл?

Все таки женщины намного лучше мужчин. Мы безмозглые эгоисты, самовлюблённые нытики. А женщина до последнего верят в нас, и я уверен, что многие, поделись я с ними своими мыслями, сказали бы: «Нет, мой Ваня (Вано, Джон, Марк или Яхья) не такой!». Они способны находить нам оправдания, даже если мы этого не заслуживаем. Вот в чем их абсолютное преимущество.

Эльчин Софарли.

— Макс, ты…ты… Боже, Макс! — кричит Арина.

Я делаю шаг, и беру ее за запястье. Она вырывается и бьёт меня по лицу. Сильно. Она медленно делает шаг назад и хватает себя за голову.

Разворачивается и бежит к выходу. А я просто смотрю как она убегает.

От меня.

— Уходите, — рявкнул я, смотря на Руслана и на Карину.

— Как хочешь, — сказал Руслан, пожал плечами и уходит.

Сузив глаза, смотрю как он уходит и подавляю желание закопать его за живо, где-то в лесу. Там где его никто и никогда не найдет.

— Это к лучшему, ты же понимаешь? — от темных мыслей, меня отвлекает голос Карины.

— Ага, — мрачно ответил я. — Макс… — начинает она.

— Да — да, это к лучшему. Теперь уходи уже! — не выдержав, я повышаю голос.

Иду в сторону спальни и хватаю светильник, со всей силой бросаю его на стену. Осколки стекла, разлетаются по всей комнате. От неожиданности Карина, вздрагивает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты слишком бурно реагируешь на нее! — орёт Карина, стоя в конце коридора.

— Ты ещё здесь?! — с раздражением спросил я.

— Макс… — нежным голосом говорит она, подходя ближе ко мне. Кладет руку мне на лицо и шепчет мне на ухо: