Марина Полетика - Однажды была осень

Ознакомительный фрагмент

За ними вскарабкалась по высоким ступенькам Бусечка в голубой попонке, которую никто так и не позаботился снять (хорошо хоть, бантик она научилась сама стаскивать лапкой на раз-два). Но на сегодня ее неприятности еще не закончились: дверь спальни оказалась закрытой, что нарушало все мыслимые границы допустимого! Бусечка жалобно поплакала под дверью, но и это не помогло. Оскорбленная до глубины души собачка спустилась вниз, в гостиную, в отместку пописала прямо посреди комнаты, не удостоив даже взглядом положенную в прихожей специальную салфеточку, и устроилась на диване между многочисленных подушек, пообещав себе ни за что не прощать хозяйке такого предательства.

Если бы после ночи не наступало утро, сколько романтических историй имели бы счастливый конец! И сколько влюбленных пар не узнали бы, как изменяет реальность жестокий дневной свет, не признающий туманной дымки, полутонов, иллюзий, шепота и умолчаний. Но утро всегда наступает, и с этим ничего нельзя поделать. Наверное, к счастью, в конечном итоге.

Лина проснулась первой. На этот раз наличие или отсутствие за окном облаков ее совершенно не интересовало. Приподнявшись на локте, она внимательно и нежно вглядывалась в до боли знакомые черточки на лице спящего мужа. Даже сейчас, в минуты покоя, у него было такое сосредоточенное выражение, словно он не досматривал последние и самые сладкие утренние сны, а лишь на секунду прикрыл глаза, и спроси его о чем — моментально ответит, будто и не спит. Интересно, он когда-нибудь позволяет себе расслабиться? Быть смешным, глупым, не собранным в кулак? Хм, она, во всяком случае, такого не припоминает. Хотя… позавчера в парке он был именно таким.

Отвратительная картинка — парк, листопад и ее собственный муж, как подросток, целующийся в кустах, — сама собой выплыла из памяти и теперь красовалась перед глазами, четкая и недвусмысленная. Нет, так дело не пойдет, решила Лина. Так у нее не получится забыть и сделать вид, что ничего не происходит, что бы ни говорил разум. Выход один: надо все-таки поговорить с Сергеем. Заставить его выслушать и объясниться. Она его жена и имеет на это право. Лина прислушалась к себе, пытаясь поймать вчерашние приятные чувства куража и уверенности в себе. Вчера они снова были семьей: разговаривали и танцевали, как будто у них все хорошо, и прошедшая ночь тоже была этому подтверждением. Так какого черта?!

— Ты почему не спишь?

От этого вопроса Лина вздрогнула и пришла в себя. Проснувшийся Сергей смотрел не нее не моргая, совершенно ясными, без остатков сна глазами.

— Обычно ты так рано не просыпаешься. Еще и десяти нет, — подколол он жену и, примерившись, легонько чмокнул в плечо.

— Не спится. Мысли всякие. Сережа… поговори со мной, пожалуйста, — собралась с духом Лина. — Ведь надо же поговорить, ты понимаешь?

— Это только по телевизору в твоих ток-шоу все хотят поговорить, а у меня нет такого желания, — скривился Сергей.

— Сережа, как-то странно… — тихо продолжила она. Лина решила не идти на конфликт и не позволять мужу оборвать разговор банальной ссорой. — Я твоя жена. И имею право знать… А ты как-то так переворачиваешь, что я еще и виновата.

Вообще-то именно так Сергей и думал, считая поцарапанный «Лексус» достаточной компенсацией за нанесенный законной супруге моральный ущерб. Но озвучивать эту вполне разумную мысль не стоило. Он встал с кровати, натянул брюки и подошел к окну.

— Хорошо, давай поговорим, — не поворачиваясь к лежащей в постели Лине, неохотно согласился он.

Ей стало неловко. Почувствовав себя голой, незащищенной и оттого еще более несчастной, Лина села, непроизвольно подтянув колени к подбородку, и постаралась укутаться поплотней в одеяло. В самом деле, зря она затеяла разговор именно сейчас. Надо было встать, привести себя в порядок, позавтракать — да просто одеться, в конце концов! И разговаривать было бы легче. Но отступать было поздно.

— Так о чем именно ты хотела бы поговорить? — стальным голосом спросил ее Сергей, как будто она была нерасторопной секретаршей, отнимающей у него драгоценное время.

— Сережа, ну нельзя же так, — с трудом подбирая слова, начала Лина. — Я не могу дальше продолжать молча жить, как будто ничего не произошло! Я не знаю, что мне делать! Ты… виноват, и ты же еще надо мной издеваешься.

— Я не издеваюсь, — холодно ответил Сергей. — Я просто не знаю, что я должен тебе сказать в этой ситуации. «Дорогая, это было совсем не то, что ты подумала»? «Та девушка — мой главбух, и мы обсуждали квартальный отчет»? Или: «Прости, дорогая, я больше не буду, честное слово»? Что ты хочешь от меня услышать? Мне очень жаль, что так получилось, я приношу свои извинения. Это все?

— Ты… хочешь со мной развестись? — едва справляясь с дрожью в голосе, спросила Лина. — Ты ее… ты ее любишь?

— Господи! Нет, я не хочу с тобой разводиться, — заводясь, отчеканил Сергей. — О чем мы вообще говорим, а? В конце концов, ты не в постели меня застала с голой задницей, а случайно встретила одетого и в общественном месте, впала в истерику, искорежила машину — и в придачу я должен оправдываться непонятно в чем! Я — взрослый свободный человек. И имею полное право гулять по улице с кем хочу. Ты, кстати, тоже.

— Мне не нужна такая свобода… — пробормотала Лина, понимая, что разговора опять не будет. У нее никогда не получалось заставить Сергея делать то, что он сам не считал нужным. Впрочем, она давно уже оставила бесплодные попытки. — Я не хочу ни с кем гулять. То есть я хотела сказать, что мне не свобода нужна, а…

— Это дело вкуса, — резко перебил ее Сергей. — Не нужна — сиди себе дома безвылазно, как… Как вот эта Фроська твоя.

— Буська, — автоматически поправила Лина.

— А почему, кстати, Буська? — поинтересовался муж. — Кажется, по паспорту она какая-то Бон-Бон Пари фон Мюнхгаузен?

— Ну… просто так, — растерялась от неожиданности Лина. — Буся, и все. Ей подходит.

— А я тебе скажу, почему она — Буся. Потому что когда ты хочешь ее облизать, то говоришь: «Заинька, дай бусю!» Она тебе морду подставляет, и вы целуетесь! — Сергей передернулся от отвращения. — Ты хоть замечала, что зовешь себя ее мамочкой? «Иди к мамочке, посмотри, что мамочка тебе купила!»

— Так ты что — меня из-за собаки ненавидишь? — изумилась Лина. — Из-за Буси?

— Я тебя не ненавижу! Я просто сказал, что ты сидишь дома, как комнатная собачонка, и интересы у вас с Фроськой примерно одинаковые! Шубки, попонки, гости, прически, бантики, блин! И подружки у тебя такие же дуры! Танька вон Гафарова хоть в своем платном вузе какую-то фигню бедным студентам читает, какие ни на есть мозги, а все тренирует. Мозги — они без тренировки усыхают! Мозгам тоже фитнес нужен, а не только заднице! Но вы этого почему-то не понимаете!