Руфь Уолкер - Мишель

— Не сомневаюсь, что Майкл всегда благодарно выслушивает твои советы! — заметила Мара, с трудом удерживаясь от того, чтобы рассмеяться.

— Кто знает!.. Когда мы вынюхали, что эта скотина Лэски заявится в Атланту в те же дни, что и мы, Майкл просто пожал плечами и изрек что-то насчет издержек свободной конкуренции. Свободная конкуренция — рехнуться можно! Этот наглец Лэски узнал, что я отошел от дел, — и тут же решил, что теперь может запросто хозяйничать на нашей территории… Нет, старость — не радость, ну разве нет, скажи?

Мара не ответила. Она оскорбилась намеком мистера Сэма на ее возраст, начисто позабыв, что пять минут назад думала о том же самом. Но она-то на целое поколение моложе мистера Сэма! По какому же праву он записал ее в свои ряды? Она совершенно не чувствует себя старой, да и почему должна чувствовать? У нее даже есть любовник, чтобы не спать одной в холодной постели, как бы там не посмеивалась Кланки. Иметь мужчину — лучший способ чувствовать себя молодой.

— Ты все еще встречаешься с молодым доком? — словно угадав ход ее мыслей, спросил мистер Сэм.

— Мы старые друзья… — уклончиво ответила Мара.

— Тебя не смущает, что он женат?

— Отнюдь. Во-первых, мы всего лишь друзья, а потом… — неосторожно сболтнула она, — он сто лет не живет с женой.

Она не виделась с молодым доктором уже два месяца. Тот пробыл все это время в Калифорнии, осваивая новые приемы хирургического лечения животных в Калифорнийском университете в Дейвисе. Но сегодня вечером… она нагрянет к нему в гости, он достанет из морозильника бутылочку шампанского — и ночь будет на редкость волнующей!..

Нет, она его не любила. Она по-прежнему была и всегда будет влюблена в одного только Джейма. Но это не значит, что она должна лишать себя радости общения с мужчиной. В конце концов, она всего лишь человек со всеми своими слабостями и потребностями, а молодой док, как и семнадцать лет назад, оставался отличным любовником и надежным другом. То обстоятельство, что он женат на женщине, которая не желает официально развестись с ним, было Маре только на руку. Она не хотела выходить замуж — впрочем, он и не предлагал…

Мистер Сэм извлек из кармана часы-луковицу, с которыми никогда не расставался.

— Не буду тебя задерживать, — сказал он. — Пожалуй, я прошвырнусь немного по стоянке. Вообще-то Майкл не любит, когда я околачиваюсь возле Серебряного фургона, но иногда не грех и напомнить, кто истинный хозяин цирка.

Мара прикусила губу. Ей хотелось посоветовать ему угомониться и не валять старого сварливого дурака, но она сдержалась. Всякое возражение лишь утраивало ослиное упрямство Брадфорда-старшего. Слава Богу, Майкл в отличие от отца обладал таким качеством, как терпение.

— Ты встречалась с Викки этой зимой? — поинтересовался мистер Сэм.

— Она так занята… Почти как я.

— Да ладно тебе ее оправдывать! Стыдно пренебрегать старыми друзьями.

— Когда Майкл на зиму приезжает домой, они друг на друга насмотреться не могут — зачем им мешать? — продолжала обороняться Мара.

— Это точно… — проворчал мистер Сэм. — Он ее прямо на руках носит! Не умеет парень настоять на своем. Что за жизнь — он в разъездах, а она дома сидит? Совсем как моя старуха… Та тоже ненавидела цирк.

— Ну, для Викки цирк, скажем так, не самое приятное воспоминание в жизни.

— Черт возьми, Мара, это же было восемнадцать лет назад! Разве я мог подумать, что Майкл столько времени будет потакать всем этим ее дамским капризам. А теперь она, ко всему прочему, еще и пытается настроить детей против отца.

— Не против отца, а против цирка!

— Ладно, ладно! Можешь сколько угодно ее оправдывать! Ты просто не желаешь видеть того, что очевидно всем. Тебе известно, что в труппе ее за глаза называют Королева Фи? — Он презрительно засмеялся: — Королева Фи — как тебе?

— Да как-то так… Ну ладно, мне пора идти. Не хочешь проводить меня до палатки?

Мара сделала вид, что не заметила, как трудно мистеру Сэму подняться с дивана. Подойдя к зеркалу, она перебросила длинный, в тон юбке шарф через плечо, а затем застегнула потуже медный пояс-цепочку. «Неплохо для пятидесяти восьми», — подумала она, откровенно любуясь своим отражением.

Когда она вышла, мистер Сэм уже ждал ее, опершись на трость. Заперев дверь, Мара подергала ее на всякий случай. Вдруг из-за угла вылетел запыхавшийся стажер — помощник директора:

— Мистер Сэм! Я никак не могу найти мистера Майкла, а на стоянке цирка Лэски стряслось что-то нехорошее! Как я понял, речь идет о Мишель и Дэнни…

Когда они вышли из вагона, Дэнни быстро помчался вперед, упорно игнорируя сестру. Но Мишель все равно была очень довольна, она старалась не отстать от брата, радостно вглядываясь в суету возле зарешеченного фургона, с утра сновавшего между железнодорожным вокзалом и будущим цирковым городком.

Разгрузка платформ все еще продолжалась. Под ногами хрустел гравий, которым рабочие засыпали все ямы и выбоины на дороге, чтобы фургон, не дай Бог, не забуксовал. Весь мусор — склянки, проволока, палки — были убраны в сторону, чтобы слоны невзначай не поранили себе ноги. К семифутовой подножке платформ были приставлены доски и сходни, и всех зверейуже вывели. Вприпрыжку догоняя Дэнни, Мишель высматривала Конни, свою любимую слониху. Еще дома Мишель стащила из буфета булку, и та сейчас лежала во внутреннем кармане ветровки.

Когда они дошли до вагона с животными, Мишель сморщила нос. Нельзя сказать, чтобы запах загона особенно смущал ее. По сути, он нравился ей больше, чем аромат кофе, долетавший из вагона-люкс.

Дойдя до грузовика, они залезли в кабину. Шофер, ветеран цирка, сразу узнал Дэнни, но поздоровался с ним весьма прохладно. Зато Мишель он улыбнулся и с сильным арканзасским акцентом сделал ей комплимент, заявив, что с каждым годом она становится все красивее и красивее.

Через десять минут водитель высадил их на цирковой стоянке. Распорядок обустройства на новом месте никогда не отличался разнообразием. Сперва разбивалась кухня, где всем подъезжающим подавались кофе и пончики. Затем сооружался большой шатер, вокруг которого вскоре выстраивался палаточный городок, вмещавший все на свете — от зверинца до палатки гадалки Розы.

Посреди этой суеты, ни на что не обращая внимания, носились снабженцы, доставлявшие в цирк все необходимое — машинное масло и мазут, фрукты для обезьян, овес для лошадей, мясо для хищников, пожирающих по двадцать и более фунтов в день, яйца, бобы и вырезку для кухни, хот— доги, гамбургеры и мороженое для ларьков.

Еще вчера были завезены такие предметы первой необходимости, как сено, солома, уголь и кока-кола. Папа однажды сказал Мишель, что цирк, как всякое другое дело, должен крутиться как карусель.