Джейн Уэнхем-Джонс - Квартирный вопрос

Мне стало нехорошо. Сначала Джульетта, теперь Луиза. Меня вдруг охватила паника при мысли о том, что мама, возможно, оступилась, упала с лестницы и лежит сейчас беспомощная на полу, а поблизости – никого. Но тут я сообразила, что именно такие навязчивые страхи и довели Джульетту до психушки. От этой мысли я испугалась еще больше.

«Прекрати сейчас же!» – приказала я себе, не обращая внимания на любопытные взгляды, которые бросал на меня шмыгавший носом мальчишка, сидевший рядом на стуле.

Взяв со столика журнал, я полистала его. В нем можно было найти статьи о том, как выглядеть моложе своих лет, как похудеть и стать стройнее, как заарканить молодого любовника. Авторы в один голос советовали отказаться от алкоголя. А о курении не было сказано ни единого слова. Когда я курила, помню, с каждой страницы меня убеждали в том, что никотин способствует образованию морщин, наносит вред зубам и волосам, что курение противопоказано во время беременности, что оно пагубно воздействует на сердце и легкие. Но как только я бросила курить, все издания тут же забыли о вреде никотина и начали трубить об опасностях, связанных с алкоголем, в котором, твердили они, первопричина чуть ли не всех известных болезней; пьющий человек, убеждали мня, выглядит как старая развалина, пока не откинет копыта от своего пьянства. Если я когда-нибудь стану трезвенницей, то, несомненно, мне на глаза начнут попадаться статьи о том, что свежие овощи и фрукты вредны человеку. В особенности, если вы едите их в прикуску с шоколадными пальчиками.

Подняв глаза, я увидела на противоположной стене плакат с надписью: «У вас проблемы с алкоголем?»

Я снова потупила взор и стала рассматривать фото, на котором были изображены три женщины. Здесь же указывался их возраст – пятьдесят девять лет, шестьдесят один год и семьдесят лет. Но все они выглядели моложе меня. И причиной тому были галлон воды, который каждая из них выпивала ежедневно, и новая тушь для ресниц.

Поморщившись от отвращения, я бросила журнал на столик и взяла издание под названием «Домоводство». Полчаса я читала статью «Двадцать рецептов приготовления кабачков», однако так и не запомнила ни один из них. Меня не покидали мысли о том, что Луиза находится сейчас в кабинете врача. Что с ней так долго делают? Какой она выйдет? Может быть, она, сияя от радости, объявит мне сейчас, что с ребенком все хорошо? Или ее вывезут на каталке, бледную, как смерть, укрытую простыней? Мне казалось, что я не вынесу этого. Я сидела, сжав кулаки. Мне отчаянно хотелось, чтобы с крошечным существом в ее утробе ничего не случилось. Перед моим мысленным взором вставали ужасные картины: кровь, еще не сформировавшийся плод в медицинском лотке… У Ровены есть книга с цветными иллюстрациями, на которых изображен ребенок в утробе матери на различных стадиях развития. По этим фотографиям можно проследить, как он растет, как развиваются его пальчики на руках и ногах…

Я вскочила с места и хотела подбежать к девушке в регистратуре, но тут дверь кабинета отворилась, и в коридор вышла заплаканная Луиза. Я бросилась к ней. Она молча покачала головой и направилась к выходу. Я догнала ее уже на улице.

– Что случилось? – спросила я.

– Я не беременна.

Я с недоумением взглянула на нее.

– Ты хочешь сказать, что у тебя произошел выкидыш?

– Нет! Я вообще не была беременна.

По ее лицу текли слезы.

– Вообще не была?

– Нет! Что я теперь скажу Роберту?

– А где сейчас Роберт? – спросила я, пододвигая Луизе чашку чая, в которую я налила изрядную дозу бренди. Старую липкую бутылку с этим напитком я нашла в глубине кухонного шкафа за жестянками с кексом для домашней выпечки.

– Дома, – сказала она, сопя и прихлебывая чай. – Он на этой неделе не работает. Роберт хотел пойти со мной к врачу, но я сказала ему, что ты пойдешь со мной, а потом я сразу же вернусь и расскажу ему обо всем. Кэри, но почему я нахожусь в таком странном состоянии все эти дни? Почему я постоянно плачу?

Я взяла бутылку бренди и вылила остатки в свою кружку.

– Сначала тебя потрясло то, что ты беременна. Потом то, что ты не беременна. А что сказал доктор?

– По его мнению, это дисбаланс гормонов, вызванный пропущенной овуляцией. Он осмотрел меня и заявил, что я совершенно точно не беременна. «Но у меня кровотечение», – сказала я. «Да, у вас начались месячные», – заявил он. Луиза засмеялась сквозь слезы, ее смех был похож на рыдания. – Я чувствовала себя законченной идиоткой. Доктор, должно быть, решил, что я спятила.

– А как же твой растущий живот и набухшая грудь?

– Не знаю. Доктор что-то говорил об избытке прогестерона и о том, что такое случается. И еще он сказал, что если я захочу ребенка, у меня не должно возникнуть проблем с зачатием.

– Ну вот видишь, как хорошо, – сказала я, хотя, как и Луиза, чувствовала себя разочарованной. – Теперь ты убедилась в том, что тебе действительно хочется ребенка, и можешь планировать его.

Луиза смотрела на меня, выставив нижнюю губу так, как делала это в детстве.

– Я не хочу ничего планировать, – раздраженно сказала она. – Я хочу того ребенка, которого, как я думала, ношу под сердцем.

Я отвезла Луизу домой. Поцеловав меня, она поднялась на крыльцо. Двери распахнулась, и я увидела в дверном проеме Роберта. Он обнял Луизу, и я тронулась с места.

Пикап Найджела стоял на дорожке возле дома, но его легковой машины не было видно. Я припарковалась в переулке, перелезла через невысокую ограду и подошла по усыпанной гравием тропинке к гаражу. Заглянув в окно, я увидела, что он пуст.

Поднявшись на крыльцо, я постучала в дверь, но это было напрасной тратой времени. Дома находился только Сэм, старый вонючий Лабрадор Найджела. Он вышел из-за угла и обнюхал меня, как всегда, с недовольным видом, ткнувшись мордой мне в лобок.

– Ах, ты мерзкая псина!

Отпихнув Сэма, я обошла дом. Во дворе в загоне под деревом стоял толстый откормленный пони. Рядом с решеткой для барбекю валялся сломанный детский велосипед. На столике стояло несколько пустых банок из-под пива.

Я заглянула через окно в дом и не узнала гостиную Глории, всю в таких «уютненьких подушечках и живых цветочках». На полу рядом с диваном валялось множество банок из-под пива и лежал ворох газет. И вокруг ни одной живой души. Я не понимала, куда подевались обитатели дома. Животные Найджела явно не голодали, но сам дом был пуст.

Я вернулась к машине и поискала листок бумаги, на котором я могла бы написать записку. По иронии судьбы мне под руки попался счет, выставленный Тревором за выполненные работы. Достав из сумочки шариковую ручку, я накарябала на обороте счета: «Найджел, пожалуйста, срочно позвони мне. Я в полном дерьме» и бросила записку в почтовый ящик.