Люсинда Эдмондз - Ангел в аду

– Я ничего не понимаю, Джун. Ты же с самого начала знала, что это дальше от студии, чем твоя квартира.

Фрэнки увидела на лице Джун только злость.

– Я не верила, что ты собираешь сплетни! Ты, Фрэнки, именно ты, у которой отец каждую ночь проводит в постели с разными женщинами.

– Но почему ты так неожиданно изменила свое решение?

– Я говорила тебе. Пока я работаю над фильмом, хочу быть поближе к студии.

– Я достану машину, чтобы она каждое утро заезжала за тобой.

Джун покачала головой и выложила на стол красный перец.

– Нет, Фрэнки, я приеду, когда смогу, но сейчас останусь здесь.

– Ты просто не хочешь, чтобы твой любовник знал, что ты лесбиянка!

– О, ради Бога, Фрэнки, прекрати глупить, пойдем есть, – Джун села за стол, а Фрэнки все еще расхаживала по комнате.

– Так ты это отрицаешь?

– Черт, конечно же, нет. Нигел стал моим хорошим другом, да, мы много времени проводим вместе, но, милая, если бы ты не была такой подозрительной, ты бы, наверное, заметила, что я – женщина для женщины. И эта женщина – ты.

– Так почему же ты не переезжаешь со мной в дом, который мы выбрали?

Джун вздохнула и отложила вилку.

– Дорогая, извини, но пока ты немного не успокоишься, мы не будем обсуждать это, о'кей?

Так и случилось. Джун была непоколебима. Фрэнки переехала на «Виллу Орхидей» одна. Даниэль наблюдал за дочерью.

– Ты уверена, что все в порядке? Ты выглядишь ужасно бледной, и, по-моему, сильно похудела.

Фрэнки кивнула головой. Она не хотела, чтобы ее проблемы заметили.

– Да, папа. Я уже говорила, что очень устала.

Даниэль не поверил ей. Хотя они никогда не были близки, он заботился о своей дочери. Он знал, что такое Голливуд. Люди здесь похожи на рыбу-пиранью, готовые съесть любого, кто не сможет удержать их в страхе.

Даниэль подумал, уж не связано ли это с личной жизнью Фрэнки. Мими намекала ему, что его дочь – лесбиянка, и что она беспокоится, как бы эта новость не вышла на поверхность. Но Мими будет молчать, ей не хочется, чтобы даже маленький скандал коснулся успешной карьеры ее клиентки, и заодно, ее личных комиссионных от этого успеха. Прав он или не прав, но Даниэль не собирался совать нос в эти дела. Фрэнки, наверное, решила, что он будет шокирован, но он столько навидался за свою жизнь в Тинсел Таун, что решил – раз Фрэнки счастлива, то ему нет никакого дела до ее сексуальных предпочтений.

– О'кей, дорогая. Просто, когда переедешь, отдохни немного. Не откладывай это, хорошо? Надеюсь, меня пригласят на обед по случаю новоселья?

– Конечно, папа.

– К сожалению, мне надо уходить. У меня в четыре интервью для четвертого канала. А ты останься и доешь салат. Ты к нему почти не притронулась. Сообщи мне свой новый телефон, – Даниэль поднялся из-за стола и поцеловал ее в щеку.

– Хорошо, пока.

Фрэнки ковыряла вилкой еду на тарелке. Она была красива, богата, удачлива и совершенно несчастна.

Глава 44

Джерард подъехал к дому Джины и припарковал машину. Он нажал кнопку вызова, и входная дверь, щелкнув, открылась. С трудом сдерживая волнение, перепрыгивая через две ступеньки, он подошел к квартире. Джина, сияющая, в элегантном платье от Лоры Эйшел, встретила его у дверей.

– Привет. Я купил бутылку шампанского.

– Прекрасно! Входи.

Джерард прошел за ней в квартиру. Стол был накрыт на двоих, из кухни доносился аппетитный запах.

– Что-то вкусно пахнет.

– Подожди, пока не попробуешь, – Джина засмеялась. – Что будешь пить? Есть пиво и вино.

– Я думаю, надо открыть бутылку шампанского. Ведь сегодня праздник.

– Прекрасно. Ты не возражаешь, если я разбавляю его апельсиновым соком?

Джерард открыл шампанское и разлил его по бокалам, пока Джина возилась на кухне.

– У тебя милое местечко.

– Да, для меня одной слишком просторное, но мне нравится. Джерард, садись, пожалуйста, к столу. Я сейчас все принесу. Надеюсь, тебе нравится перец. Боюсь, я слишком много его добавила, – она улыбнулась и поставила перед ним тарелку.

– М-м, вкус замечательный. Великолепный повар, как и блестящая актриса. За твою победу. Уверен, ты завоюешь ее.

Они ели цыпленка в сметанном соусе, потом фруктовый салат и сыр.

– Как прекрасно жить рядом с Сохо. Здесь в магазинах такой сказочный выбор продуктов. Уверена, что поправилась на целый фунт с тех пор, как переехала сюда.

Джерард посмотрел на фигуру Джины.

– Я так не думаю, Джина.

Она вспыхнула.

– Хочешь кофе?

– Хорошая идея.

Когда они пили кофе, Джерард предложил сходить в бар за пиццей.

Они медленно шли по все еще оживленным улицам. Ноябрьский день был ясным, но к вечеру стал прохладным, и Джина немного продрогла. Джерард обнял ее, и она прижалась к нему. Они купили каштанов у какого-то старика-торговца и посмотрели последнее уличное представление. Когда они возвращались домой, Джина застенчиво взяла своей маленькой рукой Джерарда за руку.

Джина повесила их пальто на вешалку. Джерард смотрел в окно на прекрасный вид, и Джина, войдя в комнату, стала рядом с ним. Он обнял ее, и они продолжали стоять и смотреть в окно.

– Джина, ты можешь сказать «нет», я не обижусь, но мне очень хочется поцеловать тебя. Ты не будешь возражать?

Она покачала головой:

– Нет, не буду.

И она оказалась в его руках.

– О Боже, Джина! – простонал Джерард, когда они прервали поцелуй.

Он увидел в ее глазах страх.

– Послушай, это ничего не значит, если не хочешь… Я имею в виду, я…

Она закрыла ему рот поцелуем, зная, что если он не возьмет ее сейчас…

Он медленно раздевал ее, отчаянно стараясь сдержать свою страсть, которую он так долго испытывал к ней. Он любил каждую частичку ее прекрасного тела, покрывая его поцелуями. Когда он понял, что Джина достаточно возбуждена, он осторожно вошел в нее, и она застонала от наслаждения. Когда все закончилось, Джина утонула в его объятиях, все еще дрожа от сильного оргазма. На нее нахлынула волна благодарности к мужчине, избавившему ее от страха и сделавшему ее счастливой. Он заставил ее вновь почувствовать себя женщиной. Прошлое было вычеркнуто из памяти, когда она вернулась в мир естественного физического наслаждения.

После первой ночи они стали неразлучны. Они проводили все время или на Ковент-Гарден или в квартире Джерарда на Нейтсбридж.

Джерард пригласил Джину на Рождество в Лонгдейл Холл. Джине захотелось немедленно согласиться, но ей нужно было поговорить с матерью перед тем как дать ответ.

Занятая развитием отношений с Джерардом, Джина несколько подзабыла о своих намерениях помириться с матерью как можно быстрее. Она постоянно звонила, но не получала ответа, сама не предпринимала попыток найти мать. Она позвонила из театра, когда не была занята в действии, и мать, наконец-то ответила.