Барбара Босуэл - При вспышке молнии

Она изумленно воззрилась на него. Он не понимает? Он что, ее совсем не слушал?

— Мы с Уэйдом проиграем вам в суде, и я даже не особенно надеюсь, что выиграет тетя Ив, — быстро заговорила Рейчел. — Она очень хороший юрист, но вы лучше владеете тактикой поведения в суде. Поэтому если Джералд заявит права на Сноуи, я прошу вас представлять интересы Л орел.

Кевин вздохнул.

— По-моему, вы опережаете события, Рейчел. Они ведь еще не расстались. Надеюсь, что этого и не произойдет.

Рейчел вспомнила то, что видела и слышала вчера.

— Не очень-то я в это верю, Кевин. Хотите аванс? Это можно устроить.

— А если я потребую заплатить не деньгами? — Он плотоядно усмехнулся и обхватил ее за талию. — Это можно будет устроить? Как далеко вы готовы зайти, чтобы заручиться моей неоценимой помощью?

— Я вижу, вы шутите, — с укором произнесла Рейчел.

— А я не могу поверить, что вы говорите всерьез. Предлагать мне представлять Лорел, когда в семье трое юристов? — Он засмеялся.

Но Рейчел было не до смеха.

— Я хочу одного, чтобы вы не оказались адвокатом Джералда, — сказала она без выражения. — Остальное я сделаю сама. И перестаньте так на меня смотреть! Я знаю этот взгляд. Так вы глядите на Клару, когда считаете, что она ведет себя неразумно.

— А вам не кажется, что вы тоже ведете себя несколько неразумно, Рейчел?

Они вошли в ресторан; Брейди, Остин и Дастин рисовали на салфетках мелками, которые им дала официантка.

Брейди изобразил несколько черточек и кривой кружок.

— Это мама, — гордо заявил он, показывая рисунок.

— Ага, мы сразу так и подумали, — хихикнул Остин. — Вылитая Рейчел.

— Умница, Брейди, чудесно получилось, — похвалила малыша Рейчел, и тот просиял. Сев рядом, она повязала ему клеенчатый передничек.

Кевин не сводил с нее глаз, и она старалась держаться естественно под этим пристальным взглядом.

Обед был в самом разгаре, когда Кевин вдруг наклонился к ней и тихо сказал:

— Обещаю, что не буду представлять интересы мужа Лорел, если он попросит меня об этом. У Рейчел округлились глаза.

— Не слишком ли щедрое обещание? Вы не возьметесь защищать Джералда, что бы ни случилось?

— Да, что бы ни случилось.

Рейчел облегченно вздохнула. У нее было такое чувство, словно она уберегла племянницу от страшного несчастья. Да и их едва оперившиеся отношения с Кевином спасены; противостояние из-за Сноуи погубило бы их непременно. Глядя на него через стол, она подумала, что это было бы очень больно.

— Спасибо, Кевин, — Рейчел ослепительно улыбнулась.

Он прищурился.

— Но и вы должны мне кое-что обещать, Рейчел.

Ее улыбка слегка поблекла.

— Я должна была догадаться, что просто так вы ничего не сделаете. Хорошо, в чем подвох?

— Никакого подвоха. Обещайте мне, пожалуйста, что всегда будете помнить: мы не враги. Время от времени мы можем оказаться профессиональными оппонентами, но на личные отношения это распространяться не должно. Никогда.

Благодарность, восхищение и любовь нахлынули на нее разом, глаза засияли.

— Такое обещание очень легко дать, Кевин, — произнесла она грудным, бархатным голосом, даже отдаленно не напоминающим тот деловитый и строгий, каким она всегда разговаривала в суде.

— Но, возможно, не всегда легко выполнить. — Кевин вдруг отвел глаза. — Но учтите, Рейчел, я намерен напоминать вам о вашем обещании.

Первый бейсбольный матч оказался невероятно длинным: вместо обычных девяти подач понадобилось одиннадцать. Рейчел вполне хватило бы и пяти. Брейди довольно скоро потерял интерес к происходящему, и она гуляла с ним по стадиону, останавливаясь, чтобы купить какое-нибудь угощение или рассмотреть сувениры, пока он наконец не уснул у нее на руках. К ее удивлению, Остин и Дастин с увлечением следили за происходящим на площадке. Они знали всех игроков и оживленно обсуждали их действия с Кевином.

Рейчел рассеянно слушала разговор. Как странно, думала она. Их настоящий отец Фрэнк Кормак сейчас, вероятно, все еще в полиции и мучается, должно быть, от страшного похмелья. Кевин их брат, но заменяет отца мальчикам, отлично справляясь с этой ролью.

Она поудобнее устроила спящего малыша на коленях, легко поцеловав его в белобрысую макушку. Брейди повезло с отцом, зато мать ему попалась никудышная. Эта колесящая по свету Шаролин ничем не лучше Фрэнка Кормака. Как могла мать отказаться от собственного ребенка? И вдруг в памяти Рейчел всплыл возмущенный крик Лорел: «Я хочу развлекаться, я хочу жить!»

Но ведь это еще не значит, что Лорел готова бросить Сноуи, правда? Глаза Рейчел налились слезами, и она покрепче прижала к себе Брейди. Вскоре Остин и Дастин протопали мимо нее, решив перекусить. Кевин подошел и обнял ее за плечи.

— Что с вами? — спросил он негромко.

— Стараюсь не волноваться о будущем Сноуи, — призналась она.

— Кто-то должен беспокоиться о детях, это важнейшая задача семьи. — Он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Мы возьмем ее в нашу развеселую компанию, Рейчел. Она и так уже со всеми подружилась.

Рейчел теснее прижалась к нему, благодарная за поддержку. Тут у нее на коленях заворочался Брейди. Вернулись Остин и Дастин, неся гигантские крендели. Как она рада, что ее взяли в их развеселую компанию!

После обеда мальчиков отвезли Кларе, Фрэнка не было. Потом выкупали Брейди и уложили спать.

— Неужели это правда? Наконец одни? — Глаза Кевина сияли. — Иди сюда. — Он потянул Рейчел за руку и усадил себе на колени.

Она охотно подчинилась и запрокинула голову. Он легко коснулся ее губ. Это был поцелуй, краткий и ненастойчивый, но от мягкого прикосновения и теплого дыхания, щекотавшего кожу, она мгновенно захмелела.

Поцелуй становился все глубже, Кевин запустил пальцы ей в волосы. Она почувствовала во рту его язык и, застонав, крепче обняла, впилась ногтями в спину.

— Я так хочу тебя. — Глубокий, грудной голос Кевина был исполнен страстного желания.

Испустив Тихий вздох, она взяла его голову в ладони. И жарким поцелуем дала долгожданное согласие.

Кевин встал и поднял ее на руки.

— Ты, правда, собираешься отнести меня наверх? — мечтательно спросила она, утыкаясь лбом в его шею. Ей вдруг отчаянно захотелось прикусить нежное место возле уха; мгновенно вспомнился синяк, который пришлось маскировать совсем недавно. Так, значит, всему виной старые как мир инстинкты; а что, если и ей не пытаться их сдерживать? Она представила Кевина, который будет вынужден облачиться в водолазку, несмотря на майскую жару, и улыбнулась.

— Думаешь, не сдюжу? — Кевин неверно истолковал ее улыбку. — Вы невесомы, как перышко, миледи, — сказал он, шагая к лестнице.