Клаудиа Кроуфорд - Любовный квадрат

Дебора ответила мгновенно, она, видимо, замерла над селектором.

– Графин бренди?

– Графин бренди, – повторила Джорджина, мечтая придумать какой-нибудь способ сообщить Деборе, чтобы та отослала Ника в дом на другой стороне улицы, куда угодно, лишь бы подальше от Лягушки.

– Все в порядке? – спросила Дебора несколько минут спустя, пытаясь заглянуть через плечо Джорджины в кабинет. Она передала хозяйке серебряный поднос с графином.

К затылку Джорджины было прижато дуло пистолета.

– Конечно.

Мало радости в подобных упражнениях. Но, по крайней мере, обреченная жертва выпьет бренди. Последняя надежда состояла в том, что Роксана не сможет выдержать предложенный темп выпивки. По прихоти судьбы Джорджина почти не пьянела. Талант, полезный в бизнесе. Она могла перепить любого за столом во время идиотских мероприятий братания с партнерами. Это ужасно впечатляло владельцев фабрик, производящих для нее товары, управляющего банком, ссудившего ей ту первую тысячу фунтов, несметное число представителей страховых компаний и просто богатеев. Смешно, но правда, если бы она не умела так пить, то не смогла бы так хорошо вести дела, свой бизнес.

– Налить?

– Что ты пытаешься сделать, напоить меня?

– Я могу отлить назад.

– Глупая сучка! Твой английский такой литературный.

Бренди пошло хорошо.

Роксана старалась пить маленькими глотками, но это был не ее стиль – слишком медленно. Она жадно осушила бокал одним глотком. Воцарилась угрожающая тишина. Джорджина налила по второму бокалу. В фильмах всегда под рукой оказываются ядовитые пилюли, чтобы вовремя подмешать их в напитки. Ей нужно не забыть запасти несколько в маленькой позолоченной коробочке, которая обычно стоит рядом с фотографией Ника. К счастью, кожаная рамка потрескалась, и она отдала ее в ремонт. Сам снимок лежал сейчас в ящике комода, судьбоносный факт, который, возможно, спас ей жизнь. Фотография Ника на письменном столе могла заставить Роксану переступить черту. Дырка появилась бы не в голове игрушечного медведя, а во лбу Джорджины.

Ожидание начинало тяготить. Она и так всегда гипер-активна, а бренди еще усилило ее потребность в действии. Джорджина чувствовала себя лучше, когда занималась сразу несколькими делами. Часто ей было трудно сидеть спокойно. Разговаривая по телефону, диктуя деловые письма, она расхаживала по кабинету, делала приседания или крутила велотренажер в соседней комнате.

Когда она сидела тихо и неподвижно, беспокойство становилось непереносимым. Ей показалось, или, действительно, веки Роксаны начали тяжелеть, а пистолет медленно опускаться? Двух женщин разделяет письменный стол. Она могла бы соскользнуть под него и выбить снизу оружие из руки Роксаны. Или встать невзначай и потянуться всем телом. Если это не возбудит подозрений, можно зевнуть и обойти вокруг стола, будто бы разминая ноги. Если все еще не последует враждебная реакция, она украдкой подберется к своей добыче и внезапно обрушится на нее.

– Джорджина! – голос Ника донесся откуда-то издалека. Возможно ли это? Поезд не мог прибыть так быстро!

– Ник? Это Ник! – лицо Роксаны исказилось от вновь вспыхнувшей ярости. Она сконцентрировала всю злость на пистолете, заняв свою прежнюю позицию за дверью. Тело сжалось для нападения.

– Джорджина!

Были слышны попытки Деборы остановить его.

– Джорджина, дорогая! – дверь распахнулась. – Я не мог ждать этот чертов поезд и нанял машину. Нежданный гость, – он ввалился в кабинет, раскинув руки. – Дорогая, я…

Роксана вышла из-за двери и преградили ему дорогу.

– Да, мой милый. Твоя дорогая именно здесь дожидается тебя.

На мгновение Ник Элбет лишился дара речи. Слезы потекли по лицу Роксаны. Пистолет дрожал в ее руке.

– Я люблю тебя! Я не позволю тебе уйти! Мы принадлежим друг другу! С детства! Помнишь? Близнецы. Все говорили, что мы похожи, как близнецы. Мы и есть одно целое, – она направила пистолет на Джорджину. – Я не позволю этой английской шлюхе увести тебя! Я убью вас обоих!

– Рокси! Cherie! – Лицо Ника излучало любовь и заботу.

Недоверие смешалось с надеждой. Роксана колебалась и, как говорится, сдалась на милость победителя. Ник схватил ее за запястья, заставив бросить оружие.

Джорджина отбросила пистолет в сторону и попыталась помочь Нику усмирить брыкающуюся, извивающуюся, вопящую женщину.

– Ник, заставь ее замолчать! Нам только полиции здесь не хватало!

– Роксана, пожалуйста! Ты заводишь сама себя! – попытка урезонить Лягушку привела лишь к тому, что она заорала еще громче и истеричнее.

Дебора постучала в дверь.

– Джорджина!

– Ради Бога, Ник! Сделай что-нибудь!

– Извини, cherie.

Точный удар в челюсть, и крики прекратились. Роксана навалилась на Ника.

– Помоги мне, дорогая.

Вместе они уложили ее на кушетку. «Почему эта мерзавка должна была все испортить?» – подумала Джорджина.

Она достала пистолет из-под стола, куда забросила его несколько минут тому назад.

– Может, нам сфабриковать самоубийство? Мы могли бы выстрелить ей в голову и вложить пистолет в ее же руку! Выкинуть ее из нашей жизни раз и навсегда!

Стоя так близко к Нику, Джорджина почувствовала опять то, что ощущала все эти годы, начиная с их первой встречи на Бонд Стрит – потрясающее головокружение и отчаянную потребность в этом мужчине.

Ник взял пистолет.

– Почему бы и нет? – он поднес дуло к левому виску своей жены. – Ошибка. Она не левша.

Возможно ли, чтобы Ник говорил это серьезно?

– Ты свихнулся? – запротестовала Джорджина. Ник позволил ей забрать пистолет и запереть его в ящике стола.

– Свихнулся из-за тебя, мой ангел! Не могу ждать другого момента! – говоря это, он распахнул дверь кабинета и крикнул Деборе: – Леди Джорджина просит не беспокоить!

Поворот ключа, и они повисли друг на друге, раздирая завязки, застежки, и, в конце концов, упали на пол. Их страсть подогревалась долгой разлукой и присутствием общего врага.

– Тебе лучше уйти, – неохотно сказала Джорджина.

– А что с ней? – прошло полчаса. Роксана все еще была без сознания.

– Я позабочусь об этом. Ты знаешь, куда позвонить ее отцу?

Ник дал ей парижский номер.

Будь осторожна. Он ненавидит меня. Говорит, что я разрушил жизнь его милой невинной дочурки. Он может оказаться чудовищем.

Страсти улеглись и Джорджина снова начала мыслить логично. Собрав волосы в узел на затылке, она, казалось, восстановила свою сообразительность и решительность.

– Я скажу ему, что она ворвалась в мой кабинет, размахивая пистолетом, потом выстрелила, но промахнулась.

– Она отличный стрелок, ее папочка не купится на это.