Людмила Макарова - Другое утро

– А ты мне обещал показать, как научился на скейтборде кататься, – осторожно начала Ира, снова присев на кровать и борясь с острым желанием стиснуть в объятиях это родное рыжее существо. Нельзя, большой мальчик. И все-таки не выдержала, набросилась на него, защекотала под мышками, взъерошила волосы. – Ну-ка поднимайся, чертенок! Будешь еще тетке грубить!

– Ну, теть Ир, – засмущался мальчишка. Поднялся с кровати, схватил свою доску на колесах. – Правда хотите посмотреть?

– И даже покататься, – смело заявила Ира.

Валерка снисходительно оглядел ее узкую юбку и важно сказал:

– Это сложно.

– Ну я же с тобой!

Они с Валеркой вернулись в дом не скоро, уже в сумерках, часа три они резвились как ненормальные на склоне дороги, рискуя угодить под машину. Ворвались в гостиную растрепанные, красные. От Ириного макияжа остались только размазанные темные следы туши вокруг глаз, юбка порвалась по шву, живот надорвался от смеха.

Ира волновалась, что оставила хозяев наедине с Аксеновым. Вдруг он окончательно напился и требует первой медицинской помощи? Но картина, которую они с Валеркой увидели, была более чем мирной. Эдик отсутствовал.

Аксенов и Ленка вполне трезво стояли у окна, отвернувшись от входной двери.

– Знаете, каждая плавка как первый раз. До сих пор не могу привыкнуть, что из разного получается одно. И самое маленькое, ну, кажется, совсем несущественное отклонение в одном компоненте – и это целое будет совсем другим. Наверное, и у людей так – один человек больше влияет на целое, другой меньше, но ведь все влияют. Хочешь ты или не хочешь, а в конечном счете и от тебя все зависит. Я как дурак хожу и смотрю, как льется сталь. Смотрю и думаю. Вы когда-нибудь видели?

– Нет, – тихо сказала Ленка.

Ира замерла в нерешительности. Уж больно интимным казался этот их разговор. В августовских сумерках, с видом на лужайку за окном, с мерцающими крохотными огоньками сигарет. Тихие умиротворенные голоса. Расслабленная аксеновская спина. Ира видела – Ленкина спина резонирует с ее голосом, подтянута и напряжена, а Аксенов весь точно размякший.

– Увидите, обязательно. Вот приедете к нам с Иришкой в гости и увидите.

– Теть Ир, ты уезжаешь? Насовсем? – крикнул Валерка.

Аксенов и Ленка разом оглянулись.

– Нет, ты что! – поспешила успокоить его Ира и сделала Аксенову страшные глаза.

Ленка опять засмеялась своим нервным смехом.

– Вот, познакомьтесь, сын Лены, а мой крестник – Валерий. А это Александр Николаевич, знатный сталевар.

– Здравствуй! – Аксенов подал мальчишке руку и крепко пожал. – Что, не уступишь крестную?

– Не-а! – на удивление весело ответил Валерка.

– Молодец, я бы тоже не уступил, – похвалил его Аксенов, обнял Иру за плечи и коснулся губами темени.

Валерка хихикнул, как обычно хихикают подростки, глядя на телячьи нежности взрослых теть и дядь, а у Иры закружилась голова. То ли от непривычного свежего воздуха, то ли просто от счастливой близости любимых людей – Аксенова, Валерки и Ленки. Тревожил только странный нервный Ленкин смех.

***

– Проводишь? – спросил Аксенов, когда они подъезжали к Кольцевой.

– Ты опять улетаешь? Прямо сегодня?

– Я не опять улетаю, я возвращаюсь домой. Туда, где живу и работаю. Мне завтра нужно быть в городе, – без раздражения, даже с оттенком виноватости ответил он.

– Но завтра воскресенье… – протянула Ира.

– Проводишь? – снова спросил он. – С Маргаритой познакомлю. Я всегда за границу с ней летаю.

– Она что, хорошо знает английский? – не удержалась Ира.

– Нет, она вообще никакого языка, кроме русского, не знает, но мне с ней как-то уверенней. Ну, как будто еще одна пара глаз и ушей…

– Мне нужно с тобой поговорить, – перебила его Ира. Она и так собиралась с ним посоветоваться об издательских делах и, может быть, даже попросить помощи, но оборвала его совсем не потому. Ей почему-то именно теперь хотелось освободиться от гирь, которые висели за душой: недомолвок, неясностей, несовпадений. В этот вечер он размяк до благодушия, и Ире казалось, что сейчас гораздо проще объяснить ему многие в общем-то простые вещи, которых в обычном своем состоянии он почему-то не понимает.

– Притормози где-нибудь, – попросил водителя Аксенов.

Молчали, пока водитель останавливал машину на площадке за знаком с падающей елкой и пока он вышел из машины и устроился на лавочке курить.

– Ну, выкладывай, что там у тебя?

– Ты мог бы хоть раз приехать сам, один? Очень трудно постоянно быть у кого-то на глазах, – начала она.

– Не мог бы, – все с той же готовностью признавать свою вину признался Аксенов. – Я водить не умею.

– Да ты что! – расхохоталась Ира.

– А что тут такого? – обрадовался ее веселости Аксенов и тут же положил ладонь на ее коленку, торчащую из надорванного разреза юбки. – У меня своей машины не было. А потом сразу стало не до того.

– Ладно, пусть так, – перешла на серьезный тон Ира и переложила его ладонь со своей коленки на его. – И все равно. Я тоже живой человек, у меня работа, издательство, а ты ведешь себя так, как будто я к тебе прилагаюсь. Ты не предупредил меня, что мы едем на свадьбу к твоей сестре, и получилось все по-дурацки. Вместо нормальных полезных вещей я, как дура, выбрала им в подарок выпендрежную новорусскую посуду, а сама явилась в старых джинсах…

– На тебе джинсы отлично сидят, – совсем некстати ляпнул он и просунул ладонь под ее зад.

– Ты ничего не говорил мне о своей жене, о разводе, а своим родителям представил все так, словно мы уже женаты. И бросил меня там одну. Думаешь, легко? Ты даже меня ни о чем не спросил. Может быть, я замужем! Может, у меня есть любовник. А может, я вообще лесбиянка.

– Ты? Лесбиянка? – хмыкнул он и свободной рукой полез ей под топик.

Глупо получилось. Это она, пожалуй, перегнула.

– И вообще все нормальные люди, если хотят жениться, делают предложение и дарят цветы, а ты ни разу не привез мне даже тощей гвоздички. И потом, ты совсем не интересуешься, предохраняюсь я или нет.

Неужели не понимаешь, что это обидно? Как будто это мои проблемы. Перестань! Я серьезно. И я терпеть не могу секса в машине. – Последнюю фразу она говорила, уже лежа под ним и точно зная, что ей ровным счетом безразлично, где именно заниматься тем, что называется обычно коротеньким словом «секс», а по большому счету названия не имеет. Все равно где – в машине, на машине, под машиной. Хоть на луне. Лишь бы это был он. Такой, какой есть.

***

– Александр Николаевич, вы же сказали, что будете в одиннадцать, а уже полдвенадцатого. Я так переволновалась! Не знаю, что делать – сдавать билеты или регистрировать. В машину звоню, звоню, никто не отвечает. Что случилось? – От регистрационной стойки к ним метнулась высокая стройная девушка, но осеклась при виде Иры.