Лавирль Спенсер - Сила любви

– Я тебе заверну с собой.

– О, нет, совсем не обязательно. Все было так вкусно.

Говоря, он уже отходил от стола, но Пег все-таки встала, чтобы, вопреки протестам, всучить ему кусок пирога. Оррин тоже поднялся. Поколебавшись, Ли тоже пошла проводить его до двери. Оррин снял с вешалки шерстяное пальто и клетчатый шарф Кристофера и помог ему одеться. Из кухни, со свертком в руках, выплыла Пег.

– Твой пирог. Обед в День Благодарения немыслим без тыквенного пирога. Его испекла Ли.

– Спасибо, – сказал он. – Теперь я понимаю, от кого Ли позаимствовала традицию не выпускать гостей с пустыми руками. Спасибо вам за чудесный праздник. – Он поцеловал Пег в щеку, пожал руку Оррину и поцеловал в щеку Ли.

Она открыла ему дверь.

– До свидания.

– До свидания, и еще раз спасибо.

Придерживая рукой дверь, она смотрела ему вслед, пока он шел по мокрой аллее к своему «эксплореру», который оставил за углом дома.

Налетевший порыв ветра разметал концы его шарфа, пока он открывал дверцу автомобиля. Прежде чем сесть в машину, он махнул рукой; он всегда махал ей рукой на прощание, и сейчас ей вдруг стало удивительно тепло от этого ставшего привычным жеста.

И, как всегда, с его уходом краски дня поблекли.

Ли с детьми пробыла у Хилльеров до половины седьмого, пока Дженис не заявила, что ей пора домой переодеться: вечером она собиралась встретиться с друзьями.

Дома Ли и Джои в спортивных костюмах устроились у телевизора, в то время как Дженис, включив радиоприемник, закрылась в ванной, занявшись макияжем и прической, В половине девятого за ней зашли Джейн и Сэнди. Ли и Джои остались у телевизора, на экране которого мелькали кадры старых фильмов о первых колонистах.

В девять пятнадцать раздался звонок в дверь.

Ли бросила взгляд на Джои, который распластался на диване, и обнаружила, что он сладко спит.

Она встала с кресла и пошла к двери.

На пороге стоял Кристофер в форме, его патрульная машина была оставлена у обочины – двигатель работал, и фары оставались включенными.

Она открыла дверь, и он придержал ее рукой. Ли стояла перед ним в спортивном костюме и тапочках.

– Я хочу поговорить с вами, – сказал он. Ни тени улыбки на лице, ни вкрадчивости в голосе, лишь сухая констатация факта. – Не могли бы вы на минутку пройти к моей машине?

– Джои дома.

– Скажите ему, куда идете, и выйдите, пожалуйста.

– Разве мы не можем поговорить здесь?

– Нет, при Джои – нет.

Она вдруг почувствовала, что вся дрожит. Ее удивила и одновременно напугала его решимость идти напролом.

– Хорошо, – сказала она, – я только накину пиджак.

Она открыла дверцу шкафа с одеждой и крикнула в гостиную:

– Джои, пришел Кристофер. Я выйду к нему, нам надо поговорить.

Джои перевернулся на левый бок, лицом к спинке дивана, и пробормотал что-то нечленораздельное.

На улице она прошла за Кристофером к его машине. Он открыл дверцу и подождал, пока она сядет. В машине было тепло – работал обогреватель. Их сиденья разделяла баррикада из всевозможных механизмов и аппаратуры. Левым коленом Ли уперлась в ствол винтовки. На приборной доске мигало красными лампочками радио, рядом был вмонтирован громкоговоритель. За водительским креслом спрятался деревянный ящичек, в котором стояли чашки и валялись какие-то блокноты. Задний и передний салоны разделяла стеклянная перегородка со стальной сеткой.

Кристофер сел в машину и захлопнул дверцу. Радио беспрерывно трещало, и сквозь этот шум время от времени прорывался голос диспетчера. Он протянул руку и убавил звук, потом снял фуражку и пристроил ее за громкоговорителем. Не убирая левой руки с руля, он обернулся к Ли.

После неловкой затянувшейся паузы оба они заговорили разом.

– Эти последние недели… – начал он.

– Мне очень жаль, что… – вступила она.

И обе фразы повисли в воздухе недосказанными.

Ли закончила первой:

– Мне очень жаль, что так получилось с приглашением.

– Я не об этом. Я прекрасно понимаю, почему вы не позвонили мне.

– Я повела себя как эгоистка. Извини.

– Извинения приняты. А теперь позвольте мне сказать то, ради чего я сейчас здесь.

Он откинулся на спинку сиденья, глядя прямо перед собой на дверь гаража, которая наконец-то была заперта.

– Эти последние недели были кошмаром. Мне не понравилось, как мы расстались. Я чувствовал себя несчастным, а вы?

– Одинокой. – Она тоже смотрела прямо перед собой.

Он повернул голову: мерцавшие на приборной доске лампочки отбрасывали тусклые блики на ее профиль. Красная сигнальная лампа радиоприемника подкрашивала кончики ее ресниц, щеки. Рот выделялся кроваво-красным зловещим контуром.

– Я знаю все доводы, почему нам не следует видеться. Но, чем больше я о них думаю, тем менее значительными кажутся они мне. Все дело в том, что я хочу видеть вас снова и снова, но я хочу, чтобы вы знали: я появляюсь здесь не для того, чтобы раздобыть лазанью или чтобы меня пожалели, и уж тем более не для того, чтобы занять место вашего сына. Я хочу, чтобы мы были вместе и между нами ничего не стояло. Сейчас у меня дежурство в разгаре, так что времени в обрез. Мой следующий свободный вечер – в воскресенье. Вы пойдете со мной в кино?

– А что я скажу Джои?

– Скажите правду.

– О, Кристофер, я не могу этого сделать.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

– Но летом вы же с радостью рассказывали ему о том, как мы гуляли, купались, катались на чертовом колесе.

– Это совсем другое: тогда он почти все время был с нами.

– Нет, все зависит от того, как вы воспримете это, но не он. Если вы скажете, что идете со мной, он не станет возражать. Вам нужно сделать лишь одну простую вещь: сказать правду.

– Я боюсь, – сказала она.

Он раздраженно фыркнул, уперся локтем в боковое стекло, пощипывая нижнюю губу, уставился в окно.

– Да, боюсь! – воскликнула она, словно оправдываясь.

Он повернул голову и в упор посмотрел на нее.

– Да, это так страшно – пойти в кино. – Тон его стал еще более настойчивым. – Не надо ничего выдумывать и усложнять. Просто скажите ему: «Мы с Крисом идем в кино. Увидимся позже». И все. Потом выйдете ко мне.

Она на какое-то мгновение задумалась и, к своему удивлению, согласилась:

– Хорошо.

Ее ответ, казалось, удивил и его. Несколько растерявшись, он спросил:

– В самом деле?

– Да.

Он потянулся к радиоприемнику и усилил звук, хотя она и не расслышала позывных «Браво», служащих сигналом для полицейских Аноки.